Свидетель по призванию - Владимир Ефимович Комов

— Давно обратил внимание, — ответил зам. — Действительно, Антон Петрович выделяется своей удивительной дисциплинированностью, серьезностью и внимательностью. Вот только дела в его торговой точке неважные: план не выполняет, выкладка товаров, как у нерадивого коробейника, продавцы грубят покупателям…

— Учтет. Да и магазин его не переднего края — «Канцтовары»…

На очередном совещании, как бывало и раньше, опять малость покритиковали торговую точку Гуркина. Но тот, как обычно, сидел, подперев голову рукой, и сосредоточенно слушал.

«У него лицо будто каменное, — размышлял директор. — Ничего на нем не прочитаешь!.. Видно, занимается аутогенной тренировкой. Как писали недавно в журнале, есть люди, занимающиеся такой психической гимнастикой. Они могут в течение нескольких секунд вызвать у себя желаемое психическое состояние или отстранить различные явления, разрядить отрицательные эмоции… Да, молодец Гуркин: выработал железную выдержку, замечательно владеет собой!»

Один из выступающих — представитель госторгинспекции — зачитал несколько жалоб покупателей на магазин «Канцтовары». Только он закончил, лицо Антона Петровича вдруг перекосилось, точно от непереносимой боли.

— Довели все-таки человека, — шепнул директор заму. — Даже он не выдержал.

— Все же надо, чтобы Гуркин ответил на критические замечания. А то, как обычно, отмолчится…

И вдруг в тишине, когда один оратор шел на свое место, а второй пробирался на трибуну, раздался полуистерический возглас Гуркина:

— Гол! Гол! Вышли в финал! — И тут же, видимо, от неосторожного движения, он уронил на пол плоскую коробочку размером чуть больше спичечной, с проводком и какой-то страшной пластмассовой рогулькой. Завмаг все это быстро схватил и ловко спрятал в карман.

И соседи, и многие члены президиума не поняли, что произошло.

— Очевидно, это результат волнения, — чуть слышно сказал директор.

— Точно определили, — с оттенком иронии в голосе ответил зам. — Любимая футбольная команда Гуркина чуть не проиграла…

— Да при чем здесь футбол?

— А при том, что на всех совещаниях и семинарах он прятал в боковой карман транзисторный приемник «Микро», а наушник прикрывал рукой… Когда шли музыкальные передачи, он сидел задумчивый, как влюбленный, и мудрый, как диссертант. Репортаж о спортивных состязаниях тоже слушал спокойно. До поры до времени. А вот футбольный матч подвел. Не выдержал, сорвался товарищ Гуркин!

ЗАКЛЮЧИТЕЛЬНЫЙ АККОРД

Музыкальным образованием Петр Савельевич Костерин не был отягощен. Статьями и книгами об этом искусстве тоже не увлекался. На концерты принципиально не ходил. Даже музыкальные передачи по телевидению и радио считал «баловством, то есть озвученной скукой и пустой тратой свободного времени». Дома и в кабинете, в гостинице и санатории он решительно выдергивал вилку, как только раздавалась первая нота…

Но зато Петр Савельевич обожал где-то и когда-то услышанный термин — «заключительный аккорд». И все в конторе по заготовке первичных отходов и вторичного сырья знали об этом ярком луче в необъятном интеллектуальном багаже своего руководителя…

Диапазон применения музыкального термина стал поистине неограниченным. Идет ли речь о декадных и месячных итогах, о подготовке, например, к Дню птицы или пищевых работников, о завершении ремонта кладовой, замене серых телефонных аппаратов на ярко-розовые, идет ли речь об успешном окончании совещания, приезде представителя из треста, покупке партии шашек и домино для красного уголка, Костерин, насупившись, неизменно заключал:

— Возникает предложение и, наверное, раздаются веские голоса с мест — ознаменовать эти мероприятия по возможности солидным заключительным аккордом, — и, скупо улыбнувшись, он добавлял: — Есть мнение, что программу, место, срок и участников, а также финансовые детали — рубли лично определит товарищ Костерин П. С., то есть я. Нет возражений? Единогласно. О поправках и дополнениях все заинтересованные, то есть приглашенные лица, будут оповещены особо. Все. Большая точка. Можно идти и засиживать рабочие места…

Такого заключительного аккорда сотрудники конторы не помнили! Сразу же после торжественного совещания, посвященного покупке новой пишущей машинки, оригинального бумагосшивателя, а также ковровой дорожки, все персонально приглашенные устремились в красный уголок. Столы ломились от бутылок, графинов, штофов и закусок, закупленных по статье «культурно-просветительные мероприятия»…

Акт ревизии по объему и разнообразию цитированных «меню» напоминал годовой отчет головного ресторана областного центра. Когда Костерин ознакомился с ним и трижды перечитал выводы, понял: «Все. Большая точка. Размером то есть с пробку бутылки фирменного шампанского. Недоучел: надо было ограничить число участников аккорда. До пяти человеко-единиц. А еще лучше — до трех. Нет, до одного! Тогда бы ревизоры не разгулялись».

У ПАРАДНОГО ПОДЪЕЗДА…

В пятницу, в последний рабочий день недели, воспитательница детского сада неожиданно захворала. Ее отвезли домой, а подопечных взяла руководительница соседней группы Наталья Васильевна…

К шести часам вечера к веселому парадному подъезду начали стекаться папы и мамы, бабушки и дедушки, старшие братья и сестры.

А ребятишки, как обычно, уже стояли вполне готовые к старту: хорошо в детском саду, а двухдневная побывка дома — не хуже.

Основная группа малышей сидела в ажурной беседке, скучившись вокруг Натальи Васильевны, и возбужденно о чем-то беседовала. А четверо — лобастый и крепкий, словно гриб-боровик, Саня, сероглазая Дашутка, темноволосый, толстощекий Витя и стройная, как стебелек, Аленка — сидели чуть поодаль и увлеченно рассказывали друг другу о своих родственниках. Наталья Васильевна не знала их в лицо и пыталась мысленно представить себе…

— За мной папа придет, — надув щеки, неторопливо произнес Витя. — Он самый сильный, высокий и красивый! Будет космонавтом!

— А меня дедушка Ваня заберет, — скороговоркой сообщила Аленка. — Старенький он совсем и раненный на войне. Зато моя мама артистка! В кукольном театре Буратиной работает. Голос у нее громкий-громкий, даже Карабас боится.

— Подумаешь! Мой брат — хоккеист знаменитый! У его товарища клюшка есть. Он чемпион. — Санька взобрался на деревянную лошадку. — В институте учится!

— Наша тетя тоже физкультурница. Она зарядку делает. Правда, Наталья Васильевна! — воскликнула Дашутка. — Ей подарили медаль, и она строит дома. И красит все в розовый цвет… Я знаю: он сладкий-сладкий. А черный цвет — горький.

— Раз ты говоришь, Дашенька, значит, правда, — откликнулась воспитательница и поднялась.

В это время подошла первая группа «грузополучателей», как говорил сторож детсада, бывший работник железнодорожной станции. Наталья Васильевна пригляделась к тем, кто пришел за «великолепной четверкой».

Витю взял за руку невысокий худощавый, похожий на первокурсника молодой человек (под мышкой он держал «трубку» с чертежами).

Аленка бросилась к рослому статному деду, лет сорока пяти, не больше, с теннисной ракеткой в чехле. На его элегантно сшитом пиджаке — значок мастера спорта. На левой руке у деда не хватало двух пальцев. А в это время подоспела и мама — застенчивая женщина с тихим голосом…

Санькин брат оказался