Свидетель по призванию - Владимир Ефимович Комов

щуплым пареньком в роговых очках. Наталья Васильевна узнала «хоккеиста знаменитого» — на днях он выступал по местному телевидению в качестве призера областного шахматного турнира.

Дашутку пытливо осмотрела кругленькая женщина с седыми волосами и Золотой звездой на темной кофте. И ее узнала воспитательница: в День Победы Дашуткина тетя — известная летчица, а теперь архитектор — вместе с ветеранами выступала во Дворце культуры.

Наталья Васильевна улыбнулась: «Да, дети склонны преувеличивать достоинства родных, близких. И взрослые, как правило, их не подводят».

…От парадного подъезда уходили последние «грузополучатели». Детский сад притих. Только где-то шумел пылесос — нянечки убирали добрый веселый дом.

КОЛЛЕКЦИОНЕР

Посетитель пришел в приемную райисполкома и осанисто поздоровался. Затем, тщательно протерев очки, равнодушно спросил:

— Председатель у себя?

— Нет. Дмитрий Капитонович на совещании, — чеканно ответила девушка с натренированным распорядительно-внушающим голосом.

Посетитель присел, положив на колени нарядную желтую папку с молнией и серебряной монограммой.

— Попрошу вас передать товарищу Коршеву, что был Марочкин.

— А как доложить о вас?

— Ну, скажите — собиратель. Коллекционер.

— Хорошо, — девушка заинтересованно посмотрела на папку с монограммой.

— А открытки вы собираете?

— Конечно. — И немного подумав, Марочкин спросил: — А вы тоже увлекаетесь?

— Да, да! Я фотографии известных киноартистов раздобываю.

— В следующий раз принесу вам десятка два уникальных открыток! Разрешите закурить? — Марочкин небрежно щелкнул старинным портсигаром и прикурил с помощью диковинной зажигалки, похожей на какую-то экзотическую птицу. — Так я вам завтра до десяти позвоню.

— Пожалуйста. Как только Дмитрий Капитонович появится — сообщу о вас, — а в голове девушки мелькали фамилии известных собирателей — Андроникова, Смирнова-Сокольского и почему-то Аркадия Райкина.

Посетитель встал, ловко расстегнул молнию и начал перебирать какие-то бумаги. Секретарь незаметно наблюдала за ним. И увидела вдруг, что он не так мал ростом, и что простенький костюм сидит на нем безупречно, и на пиджаке очень скромно, но весьма многозначительно поблескивает голубой значок с нерусскими буквами.

Затем Афанасий Викентьевич закрыл папку и суховато попрощался. А в голове девушки закопошилась вдруг нелепая мысль: «А не Райкин ли это?.. Он, говорят, может под любого переодеться и любым человеком представиться…» Но потом выглянула на окна и успокоилась — легковых автомашин поблизости не было, а Марочкин («и фамилия-то коллекционерская») неторопливо шел к трамвайной остановке.

Назавтра в девять посетитель позвонил в приемную. Секретарь, как всегда, чеканно, но с какой-то необычайной эмоциональной окраской в голосе ответила:

— Ровно в десять Дмитрий Капитонович вас ждет.

…Марочкин вошел в кабинет, не спеша опустился на предложенный стул.

— Товарищ Коршев, я к вам по пустяковому делу… Вот ознакомьтесь, — и протянул пачку бумаг.

Коршев чуть привстал и нечаянно сломал мастерски отточенный красный карандаш. Но мельком взглянул на изящную папку, так смутившую секретаря, на чехословацкий туристский значок и протянул странному посетителю папиросы. Вспыхнул голубой огонек диковинной зажигалки, и Марочкин, как бывалый докладчик, стал вынимать из папки бумаги разнообразнейших форматов.

— А впрочем, лучше я зачитаю вам инвентаризационную опись резолюций, украсивших мои заявления.

Марочкин уселся поудобнее.

— Вот первая, начавшая родословную могучего древа резолюций: «Инженеру. Проверить на месте и доложить о результатах». Автор — управдомами. Потом еще две, его же: «Решить вопрос положительно» и «Срочно отремонтировать».

Посетитель передохнул и поглубже затянулся.

— Затем — в хронологическом порядке автографы заведующего райкомхозом: «Обследовать и подготовить заключение» и «До десятого мая удовлетворить просьбу…»

— Что ж — четкое, конкретное задание, — вставил Коршев.

— Верно. Но его не выполнили. А потом появились на свет две резолюции секретаря райисполкома и вашего заместителя. Тоже конкретные и четкие: «Немедленно разберитесь и доложите», «Просьбу тов. Марочкина выполнить безотлагательно. Об исполнении доложить до 20 сентября».

Коршев вдруг несолидно заерзал на стуле, а потом снова закурил.

— Короче говоря, собрал уже три дюжины резолюций.

— Безобразие. Разболтанность, недисциплинированность, безответственность!.. А это чья? Самая последняя?

— Ваша, Дмитрий Капитонович. Прочитать?

— Пожалуйста.

— «В двухнедельный срок разрешить жалобу т. Марочкина». Дата — 25 декабря.

Председатель райисполкома мельком взглянул на календарь — 6 апреля — и насупил брови.

— Почему же вы не напомнили, не сообщили?..

— Пытался. Секретарь не соединяла по телефону, а на прием не попал — очереди изрядные. К тому же каждый раз меня аккуратно отсылали к управдому… Вот я и начал с нового года по второму кругу обходить авторов резолюций… Спасибо, ваша секретарша помогла.

— Кстати, о чем идет речь в ваших заявлениях?

— Новый бачок сливной надо поставить… Желание, как видите, весьма скромное… Давно бы сам заменил, да вот в продаже бачков нет.

Председатель райисполкома размашисто начертал указание: «Заменить и доложить». Возвращая Марочкину заявление, с укором заметил:

— А почему же мне сообщали, что вы — коллекционер?

— Правильно говорили. Собираю резолюции. Разве плохая коллекция? А вообще-то я счетовод…

В это время в кабинет вошла девушка. Она увидела разложенные на столе бумаги и почуяла вдруг какой-то подвох. Да и начальник как-то неопределенно посмотрел на нее — не то осуждающе, не то растерянно.

— Не забыл о вас, — счетовод достал из папки и любезно протянул ей стопку поздравительных открыток и фотографий кинозвезд. — Понимаю: коллекционирование — одна из самых неуемных человеческих страстей, — посетитель поднялся. — Есть энтузиасты, которые собирают книжные знаки и игрушки, табакерки и этикетки, пластинки и спичечные коробки, самовары в театральные билеты… А я — резолюции. Вот сегодня пополнил свою коллекцию еще одним экспонатом. Надеюсь, что последним…

ИНТУИЦИЯ

Сразу же после планерки меня вызвал редактор. Он неторопливо спрятал в футляр очки и, как обычно, тихо сказал:

— Прочитай внимательно жалобу и сегодня же выезжай в Гремяченский район. Сдается, это не кляуза, а крик исстрадавшейся души.

Я прочитал письмо и пожал плечами.

— Зря удивляешься. И на самом маленьком посту в избытке можно обладать такими милыми качествами, как грубость, самодурство. Ясно? — И сам же ответил на вопрос: — Не сомневаюсь. Командировка уже выписана.

Вновь перечитал письмо. Автор, колхозный учетчик, сообщал:

«Завклубом села Редькино Вал. Карпенко бесчинствует. Неугодных односельчан не допускает в очаг просветительной культуры. Публично обзывает некрасивыми словами. Использует местный радиоузел в корыстных целях, чтобы свести счеты с честными посетителями. Кроме того, были случаи, когда завклубом вместе с дружками применяли физическую силу. Например, не дали возможности культурно провести праздник международной солидарности, т. е. Первое мая. Кроме того, в стенгазете, по самовольному указанию Карпенко, появились неправдивые и к тому же клеветнические заметки. Они сочинены на манер обидно-оскорбительных частушек. И еще печатают карикатуры, после которых люди не здороваются со мной за руку. Срочно прошу прислать в наше село специального неробкого и, я бы даже намекнул, бесстрашного корреспондента. Так как от Карпенко всего можно ожидать. С уважением к нашей