Плетущий небылицы - Виктор Ч. Стасевич

Крыня подумал, что завтра весь класс вновь будет лежать в палисаднике, хватаясь от хохота за животы, а они с Клией будут героями дня. От этого у него опять потеплело внутри.

Глава 8

Вечером, рассматривая лёгкий пушистый снег на ветках, Крыня как-то увлёкся и не заметил на дороге дохлика Зеню. Тот стоял, насупившись, крепко стискивая ручку портфеля, обиженно сопел на весь белый свет. Малыш ротан увидел его поздно, поэтому чуть не наступил на него, а когда столкнулся, то недоумённо спросил:

− Ты что тут, снег сторожишь?

− Нет, тебя! – Категоричность тона Зени не предвещала ничего хорошего, что сразу почувствовал Крыня, поэтому не стал приставать с лишними вопросами, а лишь смущённо буркнул:

− Тогда пошли.

− Пошли, − отрезал дохлик, развернулся и зашагал впереди Крыни.

Идти за ним было как-то не очень уютно, тем более тот, спотыкаясь, костерил всю округу, а через некоторое время малыш почувствовал себя глубоко виноватым. Ему даже захотелось попасть на штрафное место за классный шкаф – там, по крайней мере, знаешь, за что тебя наказали, да и место уже обжитое, притёртое родным телом. Для придания особого очарования зашкафному пространству малыш неровным почерком даже вывел карандашом на стенке заветную фразу борцов за сметану: «Нас не сманить!» От этой фразы веяло такой загадочной силой, что он аж зажмурился от того, что его точно не сманить никакими коврижками. А тут самое страшное, с чем может столкнуться любое живое в состоянии здравой бодрости существо, – так это неопределённость, больше смахивающая на обвинения.

Крыня шёл, перебирал в голове все перипетии их жизни, где он мог основательно насолить дохлику, но ничего не всплывало, кроме двух замороженных лягушек, которых он положил ему в портфель. Как потом оказалось, лягушки ожили, стали так орать на уроке, что учительница подумала о преждевременной весне. Но тогда дохлик сам смеялся от души и не обиделся. Хотя, может быть, только сейчас до него дошло, что надо было свести счёты? Через два месяца?! Хотя с дохликами никогда не поймёшь, что и когда.

«А может, − предположил малыш, − ему кто-нибудь наговорил всякие гадости про меня?»

В общем, малыш ротан был в полном неведении, а спросить не решался, слишком уж угрюмо выглядела сутулая спина Зени. Неожиданно тот остановился и разразился смачной тирадой:

− Нет, это какова несправедливость всемирного потопа?! А?!

− В самом деле, − с готовностью подхватил ротан.

− Тебе не понять, ты не ман, − обречённо вздохнул Зеня.

− Нет, я не ман. А кто они? − с облегчением заинтересовался Крыня. Было ясно, что дохлик обижен не на него.

− Маны – это настоящие, − развёл руками Кезень, закатив глаза, как шаман на камлании трубопроводов. – Они такие вот, почти как я.

− Как ты? Ясно, а я что, ненастоящий? – растерянно удивился Крыня.

− Надо проверить, − дохлик по-судейски сдвинул брови. − Вот что ты любишь?

− Картошку с поджарками, клубничное мороженое, пускать кораблики по воде… − с готовностью начал перечислять малыш.

− Точно не ман, − обречённо махнул рукой дохлик, отвернулся и пошёл, но уже не так уверенно.

− Конечно, жаль, − согласился с ним Крыня, − но ведь не всё потеряно, может, исправится.

− Кто, ты? − невозмутимо спросил дохлик.

− Не знаю, я готов попробовать, − пожал плечами малыш.

− Хорошо, тогда каким маном ты станешь?

− Лучше тебе выбрать, ты в них здорово разбираешься.

− Куда вы все без меня? – важно покачал головой дохлик. − Хорошо, будешь, как я, киноманом.

− Это как? − немного испугался Крыня и подумал: может, он поторопился с выбором?

− Ну, любителем кина.

− И всё?! − Тут уж разочарование настигло Крыню, он-то думал, что это какой-нибудь тайный союз неопределённых существ с магическими свойствами, а тут… всего лишь любитель кина, тоже мне, важность.

− Что значит «всё»?! − Возмущение дохлика перехлестнуло невидимые ограды его душевного пространства. − Это далеко не всё, потому что любой ман – он не просто любитель чего-то, а любитель ого-го, с громадной буквы! И готов ради этой любви идти на эшафот, несмотря на погоду и попутный ветер.

− Сильно! − От восхищения ротан поджал губы.

− Не то слово! Вот ты, например, готов пойти под топор палача только ради того, чтобы посмотреть мировую премьеру нового фильма?

− Наверное, нет! − растерялся Крыня.

− Я тоже, − как-то сник дохлик, но тут же воодушевлённо воскликнул: − Однако с уроков-то сбежать можно?

− Конечно можно, − робко согласился с ним малыш.

− Правильно, а для нас это почти что подвиг известного разрыхлителя – помнишь его из фильма «Ночь в бубликах капуцинов»?

− Помню.

− Для нас это может перерасти в настоящее рискованное приключение, особенно если мы встретимся в кинематографических джунглях с такими злодеями, как наша Клюка, или с таким питоном и крокодилом одновременно, как наш директор Змыдень.

− Нет, лучше с питоном, тигром, крокодилом и требухатым слоном одновременно, чем с ними.

− Вот именно! Тогда продумываем план, как нам завтра попасть на всемирную премьеру фильма, которого все думающие существа планеты ждут с нетерпением.

− Давай, − согласился Крыня, − а какая премьера?

− О, я вижу тебе, юноша, ещё далеко до киномана, − снисходительно заметил дохлик. − Не знать мировой премьеры всё равно, что выпасть из колеи плотной шеренги шерстистых киноманов.

− Эх, − только и смог выдавить из себя ротан.

− Не сокрушайся, − по-отечески похлопал его по плечу дохлик, − мы введём-таки тебя в наши ряды, но с испытательным сроком. Вот завтра сможешь попасть на премьеру, сможешь улизнуть с уроков, тогда тебе почёт и пожизненное членское звание киномана.

− Буду стараться, − заявил с решимостью бравого солдата Крыня.

− Старайся, − поднял назидательно палец дохлик, − а вот план будет у каждого свой: идти лучше разрозненно, поодиночке, не привлекая излишнего внимания, так больше шансов, что тебя не заметят.

− Ага, и не так накажут, − согласился Крыня.

− Тогда до завтра, мой юный стажёр-киноман, − покровительственно протянул ему руку дохлик. Ротан молча её пожал и свернул с тропинки в сторону своего дома.

Ночь для малыша выдалась на редкость тревожной, неспокойной, наполненной кошмарами и невероятными событиями. Ему одновременно снился директор, вещающий голосом его деда, что сковородки не стоит класть на голову, процесс наказания пойдёт впустую, один лишь звон. Затем появился большой-пребольшой ужистый змей с головой училки Клюки. От такого видения тело малыша так затряслось, что лохмотья кожи стали отваливаться, и почему-то в горячее молоко. Вот он сидит за столом, смотрит в чашку с ужасным напитком, а за спиной слышит голос бабушки:

− Что ж ты, Крыня, не пьёшь молоко с