Крипто-гамбит, или Поиски регуляторного баланса - Ольга Александровна Гончарова

таких ключевых международных организаций, как Financial Stability Board, IOSCO, IMF, Basel, и прочих находят все больше точек соприкосновения (более подробно в Части 4). Тем не менее пока что на международном уровне таких унифицированных стандартов еще не существует. Да, FSB призывает к более активному регулированию, но конкретные меры остаются на усмотрение национальных властей. Перед национальными же регуляторами стоит еще более комплексная задача – адаптировать рекомендации международных организаций, не допустить регуляторной гетерогенности, сохранить потенциал инноваций и защитить пользователей – своих граждан. Важно понимать, что внутри стран могут существовать разногласия между различными регуляторами (например, между Минфином и Центробанком) относительно подхода к регулированию криптовалют, что замедляет процесс разработки эффективных правил. Резюмируя, подходы национальных регуляторов остаются крайне гетерогенны и разнородны (смотри Часть 8. Гетерогенность регулирования: лебедь, рак и щука).

В дополнение к регулированию, как мы указывали выше, государства создают собственные цифровые валюты, совмещающие инновационность криптовалют с надежностью традиционных денег. И хотя пока что успешных кейсов внедрения цифровых валют нет, в будущем нам всем предстоит стать свидетелями битвы за цифровое доминирование.

Конечно, для защиты монетарного суверенитета можно не регулировать, а запретить использование криптовалют, как это сделал Китай. Тем не менее, как мы покажем в Части 4, запрет не является сколь бы то ни было надежной защитой от распространения криптовалют в массы.

Геополитика и развитие технологического суверенитета

Борьба за монетарный суверенитет имеет и геополитическое измерение. Доминирование доллара США в международной финансовой системе дает Соединенным Штатам значительные рычаги влияния, включая возможность вводить экстерриториальные санкции. Многие страны рассматривают цифровые валюты как инструмент снижения зависимости от доллара и создания альтернативных каналов международных расчетов.

И в этом действительно есть смысл. За выбором международной валюты для расчетов всегда стояли и стоят экономика и политика. Но технологии тоже могут оказывать и оказывают значительное влияние на выбор той или иной валюты для расчетов. Не зря, по прогнозам МВФ, в перспективе альтернативу доллару могут составить не другие фиатные валюты, а цифровые валюты.

Именно поэтому в цифровую эпоху монетарный суверенитет неразрывно связан с технологическим. Государство, полагающееся на иностранные технологии для функционирования своей денежной системы, становится уязвимым для внешнего давления. Осознавая эту связь, многие страны инвестируют в развитие собственных финтех-экосистем.

Особенно активен в этом направлении Китай, продвигающий цифровой юань не только внутри страны, но и на международной арене. Включение e-CNY в инициативу «Один пояс – один путь» и создание инфраструктуры для трансграничных платежей – элементы стратегии, направленной на усиление международной роли китайской валюты. Китай также строит свою финансовую инфраструктуру, включая CIPS как альтернативу SWIFT.

Что касается Европы, внедрение CBDC (цифрового евро) рассматривается здесь как инструмент стратегической автономии и усиления роли ЕС в глобальной финансовой системе. Дело в том, что помимо тесной привязанности евро к доллару Евросоюз сталкивается с еще одной значимой проблемой – отсутствием единой панъевропейской платежной системы, в результате чего Евросоюз испытывает серьезную зависимость от иностранных платежных гигантов (Visa, Mastercard, Apple Pay, Google Pay, PayPal). Цифровой евро рассматривается здесь как важнейший стратегический инструмент, который позволит снизить влияние зарубежных финансовых игроков и укрепить финансовый суверенитет Европы.

Не отстает от мировых лидеров и Россия, также принимая активные действия в экспериментах с цифровым рублем. Кроме того, платежные системы России, такие как СПФС (Система Передачи Финансовых Сообщений) и НСПК (Мир), играют значительную роль как альтернативы SWIFT и международным платежным системам Visa и Mastercard.

Заключение

Наиболее вероятный сценарий будущего – не полная победа государственных или частных денег, а сосуществование различных форм денег, каждая из которых будет занимать свою нишу. Государственные деньги, включая CBDC, наряду с традиционным (фидуциарным) банковским сектором, останутся основным средством расчетов и сбережений для большинства людей. Они предложат надежность, стабильность и легальность, особенно важные для повседневных транзакций и долгосрочных сбережений. Внедрение CBDC позволит государственным деньгам конкурировать с частными цифровыми валютами по удобству и функциональности.

Стейблкоины найдут свое место как «мост» между традиционными и криптовалютными рынками. Их главное преимущество – стабильность в сочетании с доступностью для международных переводов. В условиях жесткого регулирования выживут лишь те стейблкоины, которые смогут обеспечить полную прозрачность и стопроцентное резервирование.

Криптовалюты, особенно биткоин, продолжат играть роль «цифрового золота» – альтернативного средства сбережения, привлекательного для тех, кто стремится диверсифицировать свои активы и защититься от инфляции. Однако их роль как средства платежа, вероятно, останется ограниченной из-за волатильности и регуляторных ограничений.

Корпоративные валюты, аналогичные несостоявшейся Libra/ Diem, могут возродиться в более регулируемой форме. Их потенциал особенно велик в развивающихся странах со слабыми финансовыми системами, где они могут предложить стабильность и доступность, которые не обеспечивают местные валюты. Однако государства будут жестко ограничивать их влияние, требуя полного соответствия регуляторным требованиям.

Государства, стремясь сохранить монетарный суверенитет, должны найти тонкий баланс между защитой своих прерогатив и поощрением инноваций. Слишком жесткое регулирование может задушить развитие перспективных технологий, в то время как слишком слабое – создать риски для финансовой стабильности. Оптимальная стратегия включает четкое регулирование, создающее понятные правила игры для всех участников рынка; инновации, позволяющие государственным деньгам не отставать от частных по функциональности; и международное сотрудничество, предотвращающее регуляторный арбитраж.

По мере цифровизации денег все острее встает вопрос демократического контроля над денежной системой. Если раньше решения о денежной политике принимались центральными банками, подотчетными в той или иной степени демократически избранным органам власти, то в мире частных цифровых валют эти решения могут перейти к корпорациям или децентрализованным сообществам, не имеющим демократической легитимности.

Это создает фундаментальную дилемму. С одной стороны, передача контроля над деньгами в руки алгоритмов и частных компаний может подорвать демократические принципы управления экономикой. С другой стороны, сохранение монополии государства на деньги в цифровую эпоху требует усиления надзора и контроля, что создает риски для частной жизни и гражданских свобод.

В конечном счете будущее денежной системы будет определяться не только действиями государств и корпораций, но и выбором миллионов обычных людей. Если граждане предпочтут частные цифровые валюты государственным, даже самые жесткие регуляторные меры окажутся неэффективными. Если же люди сохранят доверие к государственным деньгам, особенно в их модернизированной цифровой форме, монетарный суверенитет государств сохранится.

Это возлагает на государства особую ответственность. Чтобы сохранить контроль над денежной системой, они должны обеспечить не только технологическую конкурентоспособность государственных денег, но и поддерживать доверие граждан. А это требует прозрачности, ответственности и эффективности в управлении финансами.

Часть 4

Глобальный подход: запретить нельзя регулировать

Глава 9

Поддержание глобальной финансовой стабильности