Свобода повиновения. Менеджмент от нацизма до наших дней - Иоганн Шапуто

в истории человечества степени, может мириться с экономическими практиками, настолько явно противоречащими его важнейшим принципам. «Управление путем террора» и почти неизбежные психологические проблемы у людей, сведенных до ранга простого «рабочего показателя», «человеческого ресурса» или «средства производства», прочно укоренились в наших обществах, оправдываемые аргументом (или предлогом) «глобализации» и связанной с ней высокой конкуренции. Этого Рейнхард Хён не предвидел – он, который в сороковые годы мечтал о едином экономическом пространстве в германском Grossraum. Но его метод может быть полезным и в этих условиях.

Не так давно Рейнхард Хён и гарцбургская модель вновь стали объектом внимания общественности. В 2012 году один из менеджеров крупной розничной сети Aldi – символа немецкого потребительского общества с 1950-х годов и подлинного изобретателя дискаунтера – выпустил книгу о своем болезненном опыте руководящей работы в распределительном центре компании. В этой книге под названием «Aldi: просто дешево. Бывший менеджер выкладывает всё»[159] ее автор Андреас Штрауб описывает мир гнетущего контроля и постоянного нарушения личных границ. Со времен своего основания Aldi с гордостью заявляет о том, что работает по гарцбургской методике управления. Это подчеркивается и в корпоративном руководстве, французской версией которого под заголовком «Руководство для менеджеров направлений» мы располагаем. Раздел М4, «Управление сотрудниками», уточняет: «Менеджер направления старается строить коммуникацию со всей командой, применяя гарцбургскую модель (sic!). Эта модель управления основывается на принципе делегирования (то есть сотруднику ставятся задачи и предоставляются полномочия для их решения; при этом сотрудник признает за своим руководителем право контроля и критики). Руководитель ставит для каждого сотрудника индивидуальные цели и сроки их достижения. Его роль предполагает признание и стимулирование способностей сотрудников, а также конструктивную критику, основанную на диалоге»[160].

Этот отрывок текста не отличается высокими литературными достоинствами и даже выдает недостаток элементарного владения языком. Но от этого он не менее показателен: обязательное упоминание о «конструктивности критики» и культуре «диалога» не оставляет сомнений в том, что же на самом деле заимствуется из гарцбургской методики (или, скорее, в том, каким конкретно образом она применяется на практике). Основными моментами представляются постановка «целей», определение «сроков» их достижения и осуществление «контроля». Именно это и описывает Андреас Штрауб, а вслед за ним – немецкий еженедельный журнал Der Spiegel, который 30 апреля 2012 года опубликовал результаты расследования об этой «компании, помешанной на контроле»[161]. В интервью журналу автор книги заявил: «Эта система держится на тотальном контроле и страхе»[162]. Похоже, что все средства хороши, когда речь идет о «максимизации прибыли»: контроль выполнения задач и сроков работы над ними ведется постоянно, в том числе и с помощью камер, снимающих работников. Хотя, ввиду незаконности этого приема, Aldi предпочитает посылать в свои магазины «проверяющих» для совершения «тестовых закупок», с помощью которых оценивается производительность труда кассиров. Все недостатки и упущения фиксируются, – а что-нибудь всегда неизбежно да находится, – и при случае припоминаются в оправдание увольнения. Чтобы «вышвырнуть кого-нибудь на улицу», задействуются результаты контроля за весь период работы. В ходе неприятного разговора «создается ситуация давления», причем хорошо срежиссированная: два или три человека осыпают сотрудника упреками, чтобы он сдался, согласился на «прекращение трудовых отношений по соглашению сторон» (Aufhebungsvertrag), и компании не пришлось бы выплачивать ему пособие при увольнении, а можно было бы ограничиться существенно меньшей суммой. Стратегия постоянного удерживания в напряжении наиболее ярко проявляется как раз в такие эмоциональные моменты, но в действительности применяется постоянно – по словам Штрауба и журналистов Spiegel, «с нарушением личных границ и с серьезным давлением сталкиваются ежедневно».

В Aldi-Süd, где работал Штрауб, «комитетов предприятия» практически не существует, подобные инициативы «под запретом… Руководство ясно высказало свою позицию на этот счет: они не желают, чтобы кто-либо им докучал таким образом». Так что проверять проверяющих некому.

Эпилог

В 1954 году, когда Рейнхард Хён, работая на «интеллектуальный центр» руководителей немецкого бизнеса – Общество политической экономии (Volkswirtschaftliche Gesellschaft), подготовил создание своей бизнес-школы в Бад-Гарцбурге, Морис Папон, бывший в период оккупации генеральным секретарем префектуры Жиронды, а затем – префектом Корсики и Константины, опубликовал эссе о менеджменте под названием «Эра руководителей»[163]. В описательной и маловыразительной манере автор, занимавший на тот момент пост генерального секретаря Парижской префектуры, со скучной серьезностью делится с нами своим опытом управленца, который должен пойти на пользу как государственным структурам, так и частному бизнесу. Возможно, он уже тогда планировал выгодный для себя переход из сферы государственного управления в бизнес, который произойдет позже, в 1967-м. Встретив полное одобрение руководства на посту главы префектуры полиции Парижа – в частности, в связи с успешным подавлением протестов против алжирских «событий» 17 октября 1961 года, – Морис Папон стал президентом Sud Aviation (будущей Aérospatiale), затем начал политическую карьеру в качестве депутата, а позже – министра бюджета в правительстве премьера Раймона Барра (с 1978 по 1981 год, в конце семилетнего президентского срока Валери Жискар д’Эстена).

Менеджмент – то, что ранее во французском языке именовалось «организацией», – это система представлений об оптимальной структуризации труда, распределении задач, определении компетенций и сфер ответственности. Условия для интенсивного развития менеджмента в таком значении этого термина сложились и при либеральном капитализме (например, во Франции Файоля или в США Тейлора с конца XIX века), и в послереволюционной России (СССР), и в нацистской Германии. Можно сказать, что менеджмент так же, как и наука (впрочем, было ли это когда-либо полностью верно для науки?), – это всего лишь инструмент, которым можно воспользоваться как во благо, так и во зло: чтобы поддерживать бесперебойную работу хосписа для больных детей или завода, производящего танки. Вероятно, так и есть, но это немного упрощенный взгляд на вещи.

Менеджмент, превратившийся в отдельный комплекс дисциплин со своей теорией и практикой, преподаваемый в специализированных учебных заведениях (во Франции это «школы коммерции», «бизнес-школы» – или «школы менеджмента»), породивший особое направление консалтинга и новый круг профессиональных компетенций, при этом является также и свидетельством (или «симптомом») особой организации общества. «Эра руководителей», «век начальников»[164], «эпоха рабочих процессов» (англоязычный термин «процесс» обычно предпочитается традиционному «процедура») – это одновременно и время крупных производственных структур, «управления» массами, характерного для индустриальной эпохи, разделения труда (в том числе со второй половины XIX века – на специфические задачи с появлением специфических должностей).

И оказалось, что то, что имело значение в небольшом магазине, в мастерской, да даже и на мануфактуре, – интуиция, межличностные отношения, те или иные формы импровизации – больше ничего не значило на крупных производственных предприятиях с большими коллективами