Колонна приговоренных - Александр Александрович Тамоников

Наконец немцы не выдержали, и с их стороны раздался одиночный выстрел. Пуля, пролетев мимо Шубина, глухо стукнув, увязла в дереве позади него, чиркнул от ствола небольшой фонтанчик коры, посыпавшейся на снег. И может быть, именно из-за выстрела, а может, и по какой-то другой причине немецкий летчик очнулся и открыл глаза.

— Тсс, — приложил палец к губам Шубин.

Он был уверен, что немец последует его совету и не станет ничего говорить или кричать, но на всякий случай навалился на него всем телом так, что тот толком не мог даже дышать, а не то чтобы попытаться крикнуть. Раненую руку немца Глеб старался не задевать и прямо в самое лицо прошипел ему по-немецки:

— Тихо лежи. Понял?

Раздался еще один выстрел, но теперь уже не в сторону Шубина, а куда-то влево от него. Савенков и Теплицын лежали тихо, на выстрелы не отвечали, ждали удобного момента.

Прошло еще несколько долгих минут, и немцы, решив, что им все-таки почудилось и никаких советских солдат в лесочке нет, стали по одному выходить из-за своих укрытий. Сначала выглянул один, потом он и вовсе вышел из-за темнеющего на фоне снега ствола. Вот еще один фриц показался из-за густой тени кустарника. За ним появился третий, четвертый, пятый…

Глеб лежал и считал немцев. Всего насчитал шестерых. Получалось по два на брата. Фрицы собрались вместе, но стрелять в них сейчас было не очень удобно, так как они все еще находились далеко и могли снова спрятаться, затеряться среди темных кустов и стволов. Шубин посмотрел в сторону Савенкова. Тот лежал недалеко от него на животе, плотно прижавшись к насту, наполовину скрываемый от фрицев деревом. Глеб определил, где может находиться Теплицын, стал выискивать его взглядом, но так и не увидел.

Немцы все еще топтались на одном месте, не решаясь что-то предпринять. Потом кто-то из них — видимо, старший в группе — что-то коротко произнес, и фрицы рассыпались в стороны так быстро, как, скажем, рассыпается горох по полу. Рассредоточившись, они осторожно пошли вперед. Немец под Шубиным завозился и закряхтел. Видимо, Глеб, увлекшись наблюдением за врагом, уж очень сильно придавил его или задел раненую руку.

— Тсс, — коротко бросил ему Глеб и сполз с него. Неторопливо подполз ближе к ветвям куста, выстрелил по ближайшему к нему фрицу и сразу же направил дуло на второго, который не успел спрятаться за деревом. Еще один выстрел, и теперь уже два немца лежали на снегу и не шевелились. Впрочем, убиты они были или только ранены, Шубину разбираться было некогда. Савенков, практически одновременно с ним, тоже открыл огонь по подошедшим уже совсем близко немцам, но попал только по одному фрицу, остальные успели укрыться за деревьями и открыть ответный огонь.

Глеб быстро оглянулся и проверил, жив ли летчик. Тот лежал тихо, не шевелясь, но было непонятно, впал ли он снова в беспамятство, или просто у него не было сил что-то предпринимать. Шубин посмотрел в сторону Савенкова. Тот кивком дал понять, что все у него нормально, и снова отвернулся в сторону врага, но, как и Глеб, не стрелял, выжидал удобного момента. Немцы тоже прекратили стрельбу — может, берегли патроны, может, по какой-то другой причине. Глеб видел, как они под прикрытием деревьев перебегают с одного места на другое, по всей видимости стараясь подойти к разведчикам ближе.

Он подумал о Теплицыне. Куда тот мог подеваться? Никакой другой стрельбы, кроме как со стороны Савенкова и немцев, Шубин не слышал. Он хотел было еще раз осмотреться и поискать Юрия взглядом, хотя и понимал, что отыскать разведчика, который не хочет, чтобы его заметили, да еще в полутьме и в белом маскировочном комбинезоне на белом снегу, будет нелегко, но тут Теплицын сам дал о себе знать. Справа от Глеба и позади немцев раздалась автоматная очередь. Стреляли точно не из немецкого автомата, а из ППС-43, в котором режим одиночного огня отсутствовал. Да и по звукам было слышно, что это бьет именно ППС.

— Один, два, три, — сосчитал Шубин и тоже открыл огонь, но не столько для того, чтобы кого-то из немцев убить, сколько для того, чтобы дезориентировать врага.

Слева от него открыл огонь и Савенков, который успел перекатиться еще дальше от Глеба и даже встать на ноги.

«Удивительно ловко у него получается, словно на ногах нет никаких снегоступов», — успел подумать Глеб о Савенкове и вдруг уловил за спиной какое-то движение.

Он перекатился с живота на спину, выставив автомат перед собой, и увидел, как над ним буквально завис раненый летчик, занеся над головой длинную и толстую палку. Пока Шубин был занят стрельбой, немец, очнувшись, решил, что у него хватит сил, чтобы напасть на советского разведчика и завладеть его оружием. Удар дрына пришелся как раз на то место, где только пару секунд назад была голова Глеба. Но, видимо, летчик не рассчитал силы, потому как вместе с палкой повалился на землю, уткнулся лицом в снег, да так и остался лежать.

— Шустрый, однако, — недоуменно покрутил головой Глеб.

Он опустил автомат и вдруг понял, что больше не слышит никаких выстрелов ни со стороны своих разведчиков, ни со стороны немцев. Оставив впавшего в забытье немца без внимания, он снова перевернулся на живот и осмотрел местность. С той стороны, где совсем недавно были немцы, никого не было видно. А слева к Глебу подходил Савенков. Он шел прямо, не скрываясь за деревьями, из чего Шубин понял, что опасаться уже некого. Он сел на снег и, нагнувшись к летчику, перевернул того на спину.

— Жив? — коротко спросил Савенков.

— Дышит, — ответил Глеб, и они с Леонидом рассмеялись. — А где Теплицын?

— Тут я! — отозвался за его спиной Юрий. — Оружие у немцев собирал. Мало ли что, вдруг пригодится.

— Думаешь, что эти шестеро — еще не все и немцы могли послать больший отряд?

— Не шестеро, а семеро, — уточнил Теплицын, скидывая себе под ноги три карабина и четыре автомата. — Думаю, что нашу стрельбу могли услышать и еще отряд выслать, чтобы отбить своего «сокола», — кивнул на все еще лежавшего рядом с Шубиным летчика.

— Надо уходить, — заметил Савенков, осматривая темнеющий вокруг них лес.

— Да, надо уходить, — согласился Шубин.

— А с этим как быть? — снова кивнул в сторону пленного Теплицын.

— Возьмем с собой, — категорично заявил Шубин. — Рана у него, похоже, несмертельная. Только вот крови, кажется, много потерял. Но раз сил хватило на меня палкой замахнуться,