За час до взрыва - Александр Александрович Тамоников

– Есть, – глухо отозвался Громов. Массивный старшина уже снимал с крепления на борту свой ППШ‐41, проверял дисковый магазин на 71 патрон. Его движения были тяжелыми, но выверенными. Он кивнул Акулову, и тот, взяв наган, бесшумно растворился, направившись в сторону ближайшего кирпичного бункера.

Громов осмотрел площадку у сарая, оценил углы обстрела. Его крупная фигура, казалось, не обращала внимания на пронизывающий холод. Он скинул с плеч шинель, накинутую на ватник, и принялся расчехлять миноискатель ВИМ‐203. Его пальцы, толстые и неловкие на вид, ловко вставляли плоские батареи «Сатурн» в гнезда, проверяли контакты. Для него это была рутина, предбоевая медитация. Он знал: пока он охраняет периметр, остальные могут работать. Это было его ремесло, и он владел им в совершенстве.

– Волна, начинай развертывание. Здесь главная цель. Ищем все, что не должно лежать на дне, – сказал Уваров.

Старший сержант Смирнова лишь кивнула. Ее лицо, несмотря на холод, было сосредоточенно, глаза сузились, оценивая местность. Она указала на относительно ровную площадку в пяти метрах от воды, прикрытую от прямого ветра грудой каменных блоков.

– Там.

Уваров помог ей снять с броневика ящики. Первым пошел тяжеленный чемодан-укладка станции «Штиль» – советский полевой гидроакустический комплекс на базе магнитоэлектрических приемников. За ним – упакованный в прорезиненный чехол буй ПГБ‐2 с опускаемым на тросе гидрофоном. Смирнова работала молча, быстро. Ее руки в грубых шерстяных перчатках ловко отстегивали ремни, раскладывали панель управления. Она подключила аккумуляторные батареи, и над панелью загорелся тусклый зеленоватый свет лампочек-индикаторов. Уваров наблюдал, стоя спиной к ней и контролируя подходы. Его мозг уже работал в режиме НОРД.

Наблюдение. Локация: шлюз № 1, ключевой узел системы. Видимые повреждения: легкие, осколочные. Серьезных разрушений нет. Гарнизон отсутствует. Признаков свежей деятельности нет. Вода в протоке мутная, с ледяной рябью. Противоположный берег в дымке, расстояние около четырехсот метров.

Ориентация. Если диверсия запланирована здесь – мины или фугасы должны быть на дне, у основания шлюзовых ворот или в подводных частях опор. Способ обнаружения – гидроакустика. Противник знает о такой возможности. Следовательно, может принять контрмеры. Контрмеры в гидроакустике – создание помех. Помехи могут быть пассивные (ложные цели, как на шлюзе № 3) или активные (генерация шума). Активные требуют источника энергии и излучателя.

Решение. Дождаться результатов первичного сканирования Смирновой. Если чисто – начинать детальный поиск. Если помехи – идентифицировать их природу и источник. Береговой осмотр Громова и Акулова – на предмет кабельных линий, замаскированных вышек, любых техногенных объектов.

Действие. Контроль периметра. Оценка времени. Сейчас 15:17. На развертывание «Штиля» уйдет пять-десять минут.

– Готово к предварительному тесту, – донесся ровный голос Смирновой.

Уваров подошел. Она сидела на складном табурете перед панелью, уже в наушниках. На небольшом экране осциллографа бегала зеленая горизонтальная линия – тестовый сигнал. Рядом лежали блокнот и карандаш.

– Включай.

Смирнова перевела тумблер. Гидрофон буя ПГБ‐2, опущенный теперь на двухметровую глубину, начал слушать подводный мир.

Лицо Смирновой мгновенно изменилось. Брови сошлись, губы плотно сжались. Она резко повернула регулятор усиления, потом еще. Ее пальцы забегали по тумблерам фильтров, но выражение лица не становилось лучше. Через десять секунд она сняла наушники. В ее серых глазах было не недоумение, а холодная ярость.

– Спектр забит. Полностью. Мощное широкополосное подавление.

– Помехи? – уточнил Уваров.

– Не просто помехи. Это не природный шум. Слишком ровная амплитуда по всему диапазону. И есть три явных пика. – Она ткнула пальцем в экран осциллографа, где на фоне «снега» действительно выделялись три устойчивых, пульсирующих горба. – Частоты: 60 герц, 120 герц и 325 герц. Как будто работает мощный генератор переменного тока и его гармоники. И это… повсюду. Сигнал одинаковой силы по всему сектору.

Уваров взял у нее наушники, приложил к одному уху. Из динамиков лился монотонный, навязчивый гул, похожий на рев трансформаторной подстанции, смешанный с шипением. Ни щелчков, ни скрежета, ни бульканья. Сплошная акустическая стена.

– Можешь отфильтровать? – спросил он, возвращая наушники.

– Пытаюсь. Но если источник мощный, а он явно мощный, то любой слабый сигнал от мины или движущегося объекта потонет в этом шуме. Мы слепые.

Она снова погрузилась в работу, подключая дополнительные фильтрующие контуры, пытаясь вычленить хоть что-то. Уваров отошел. Его внутренний анализ ускорился.

НОРД. Фаза 2. Факт: на ключевом объекте обнаружено мощное гидроакустическое подавление. Данные: пики на 60, 120, 325 герц. Это частоты, характерные для электрогенераторов и их гармоник. Шум широкополосный, стабильный – признак работы технического средства, а не случайного явления. Вывод: противник (или еще кто-то) установил в районе шлюза № 1 станцию активных гидроакустических помех (ГАП). Цель – заблокировать любые попытки обнаружения подводных объектов средствами гидроакустики. Следствие: наша основная поисковая методика («Штиль») нейтрализована.

Вопрос: кто и где? Варианты: немцы. Установили скрытый генератор на одном из островков или на дне. Маловероятно – требует много энергии, сложного оборудования, которое само по себе было бы обнаружено. Наши. Случайно. Какая-то техника создает помехи. Наши. Намеренно.

Последняя мысль заставила его на мгновение замереть. Он отверг ее как преждевременную. Нужны улики.

– Кувалда, – позвал он в рацию, маленькую, ладонного размера «Север-Б». В эфире хрустнуло.

– Я.

– Осмотри местность на предмет силовых кабелей, столбов, любых источников электроэнергии в радиусе километра. Особое внимание – на задней стороне служебных зданий, в подвалах.

– Понял.

– Тритон, как у тебя?

Голос Акулова донесся четко, без одышки:

– Восточное здание чисто. Завалы, хлам. Никого. Иду к западному.

– Ищи кабели, щитки, провода.

– Есть.

Уваров вернулся к Смирновой. Она боролась. На панели «Штиля» мигали лампочки, стрелка индикатора уровня сигнала зашкаливала и дергалась у красной отметки.

– Есть прогресс? – спросил он.

– Я пытаюсь вырезать эти три частоты узкополосными режекторными фильтрами, – отчеканила она, не отрываясь от приборов. – Но даже если убрать пики, фоновый шум слишком сильный. Чувствительность приемника падает в сотни раз. На такой шумовой подложке можно не заметить даже близкий взрыв.

– А если поднять буй выше, ближе к поверхности?

– Поможет слабо. Шум идет со всех направлений. Источник, скорее всего, не точечный, а распределенный. Или очень мощный.

Она снова надела наушники, и Уваров видел, как ее спина напряглась. Время текло. Стрелка его карманных часов переползла на 15:48.

Громов вернулся первым. Его шинель была в грязи по колено.

– Никаких столбов. Никаких новых кабелей. Старая линия, идущая вдоль дамбы к тем развалинам, – он кивнул в ту сторону, – оборвана и висит на клочьях. Больше ничего.

– Подвалы?

– Затоплены. Сыро, вода. Ничего.

Через пять минут подошел Акулов.

– В западном здании нашел щиток. Старый, довоенный. Ручки выломаны. Провода обрезаны. Больше ничего.

Значит, источник не здесь. Или он хорошо замаскирован. Уваров посмотрел на залив. Шум