Терминатор Пепельный фронт - Джон Сан

— Трос… — прохрипел Эш, указывая окровавленным подбородком на край платформы.

В десяти метрах от них, сквозь клубы ревущего белого пара, виднелась массивная стальная балка, к которой крепился толстый строительный трос, уходящий вниз, к крышам зданий.

Башня под их ногами начала вибрировать с новой, тошнотворной силой. Металлические заклепки лопались со звуком пистолетных выстрелов и пулями разлетались по платформе. Сталь краснела. Температура от плавящегося реактора наверху начала опускаться вниз.

— Быстрее! — Эш оттолкнул Элоди в сторону троса.

Они добежали до края. Элоди сорвала с пояса два тяжелых альпинистских карабина, которые они забрали из арсенала Хэйса.

Она защелкнула первый карабин на страховочной обвязке Эша, намертво пристегнув его к стальному тросу.

— А ты?! У тебя один карабин на двоих! — Эш посмотрел на нее безумным взглядом.

— Я пристегнусь к тебе! Обхвати меня! — крикнула девушка, перекрикивая грохот ломающегося металла.

Она защелкнула свой карабин за толстое стальное кольцо на поясе Эша. Командир, лишенный левой руки, намертво обхватил девушку правой рукой, прижимая ее к своей груди.

Над ними, на высоте трехсот метров, раздался взрыв.

Ослепительная вспышка плазменного огня прорвала тучи. Резервный генератор Скайнета взорвался.

Верхняя треть Эйфелевой башни, тысячи тонн раскаленного металла, медленно, с душераздирающим, апокалиптическим скрежетом начала крениться набок, увлекая за собой поддерживающие конструкции.

— Прыгаем! — заорал Эш.

Они шагнули в пустоту.

Два измученных, окровавленных человека сорвались с края плавящейся платформы. Карабин с оглушительным, искрящим визгом заскользил по стальному тросу вниз, в пропасть, прочь от рушащегося в Сену символа Парижа.

Пепельный фронт остался позади. Впереди была лишь скорость, ветер и призрачная надежда на то, что Джон Коннор услышит их до того, как истечет время.

Глава 37

АКТ II: ГОРОД КОСТЕЙГЛАВА 37: ПАДЕНИЕ ЖЕЛЕЗА

Европейский Театр Военных Действий

Франция, Париж, воздушное пространство над Марсовым полем

2029 год

Шаг в бездну противоречит каждому базовому инстинкту, заложенному в человеческий мозг миллионами лет эволюции. Но когда земля под ногами плавится от термоядерного огня, бездна становится единственным спасением.

Они падали.

Эш и Элоди сорвались с края плавящейся решетчатой платформы на высоте трехсот метров. Тяжелый альпинистский карабин, намертво защелкнутый на стальном тросе строительной оттяжки, принял на себя их двойной вес с оглушительным, режущим уши визгом. Трос, натянутый Скайнетом между вершиной Эйфелевой башни и крышей огромного здания бывшей штаб-квартиры телевещания на другом берегу Сены, угрожающе прогнулся, сбросив с себя тонны накопившегося льда.

Их скорость нарастала по экспоненте.

Эш, пристегнутый к тросу, висел лицом вниз. Его правая, единственная уцелевшая рука намертво, до хруста в костях обхватила Элоди, прижимая девушку к своей груди. Его левого плеча больше не существовало — обугленный, прижженный плазмой обрубок терся о ткань куртки связистки.

Трение карабина о стальной трос породило сноп ослепительно-желтых искр, которые длинным, огненным хвостом тянулись за ними сквозь багровый парижский смог. Металл карабина раскалился за первые три секунды спуска. Эш чувствовал, как жар проникает сквозь кевларовые перчатки, обжигая пальцы, которыми он пытался хоть немного тормозить об оплетку троса. Запахло горелой резиной, паленой кожей и озоном.

— Не смотри вниз! — заорал Эш, перекрывая вой ветра.

Под ними, словно в калейдоскопе безумца, проносился индустриальный ад Скайнета. Фабрики по переработке биоматериала, реки расплавленного металла, сотни марширующих внизу Т-600. Машины на земле задрали свои красные визоры вверх, отслеживая две тепловые сигнатуры, скользящие по тросу, но они не стреляли. Их алгоритмы были парализованы каскадным системным сбоем, который разворачивался на вершине башни.

Позади них, на самом пике, разверзлась преисподняя.

Лишенный жидкого азота компактный реактор Скайнета пошел вразнос. Цепная реакция теплового расплавления (Meltdown) превратила генератор помех в маленькое, пульсирующее искусственное солнце. Ослепительно-белый свет заливал небеса, выжигая токсичные тучи.

Спуск казался бесконечным, хотя занял не больше пятнадцати секунд. Скорость достигла предела, от которого перехватывало дыхание, слезы мгновенно замерзали на щеках, а в ушах стоял только рев рассекаемого воздуха.

Крыша здания телестудии стремительно приближалась. Это была огромная, плоская бетонная поверхность, заваленная старым вентиляционным оборудованием и антеннами.

— Ноги! Подожми ноги! — прохрипел Эш, понимая, что тормозного пути не хватит. Карабин раскалился докрасна, металл начал деформироваться.

Удар был сокрушительным.

Они врезались в толстое крепление стальной лебедки на краю крыши. Раскаленный карабин лопнул с пушечным треском. Инерция швырнула их вперед, словно тряпичных кукол, выпущенных из пращи.

Эш разжал руку в самую последнюю долю секунды, отбросив Элоди от себя, чтобы не раздавить ее своим весом.

Командир «Вангарда» пролетел по воздуху несколько метров и жестко, с хрустом рухнул на бетон, перекатываясь через плечо. Боль от удара прошила его позвоночник, раненая культя ударилась о камень, послав в мозг такой импульс агонии, что Эш на несколько секунд ослеп, погрузившись в белую пустоту.

Элоди проскользила по обледенелому бетону, чудом не задев острые края ржавых вентиляционных шахт, и остановилась, запутавшись в мотках старого кабеля. Ее рюкзак с титановым диском со скрежетом проехался по крыше, но выдержал.

Девушка, задыхаясь от боли в пробитом боку, где гидрогель дал трещину, судорожно втянула воздух и перевернулась на спину.

— Эш… — прохрипела она, пытаясь сфокусировать зрение. — Эш!

Командир лежал на боку в десяти метрах от нее, тяжело и прерывисто дыша. Он медленно, опираясь на здоровую руку, поднялся на колени. Его лицо было залито кровью из разбитого при ударе лба, седая щетина покрылась инеем и пеплом. Но он был жив.

Внезапно бетонная крыша под их ногами содрогнулась с такой чудовищной силой, что Элоди снова отбросило на пол.

Это не был взрыв. Это был звук, который невозможно описать ни одним словом из человеческого лексикона.

Это был предсмертный стон металла. Агония величайшего памятника инженерии девятнадцатого века, разрываемого изнутри энергией термоядерного синтеза двадцать первого.

Эш с трудом поднял голову и посмотрел в сторону Эйфелевой башни. Элоди, превозмогая боль, села, расширенными глазами глядя на разворачивающийся