Терминатор Пепельный фронт - Джон Сан

— Нам нужно спускаться, — голос командира был сухим и скрипучим, как ржавые петли. — Машины внизу дезориентированы обрушением. Патрульные маршруты нарушены. Это наше единственное окно, чтобы выйти за периметр города.

Элоди посмотрела на него снизу вверх. Ее карие глаза были полны слез, которые замерзали на лету, превращаясь в крошечные кристаллики льда на ресницах.

— Эш… их больше нет, — прошептала она, и в ее голосе прозвучала та самая финальная, экзистенциальная пустота, которой командир так боялся. — Берг. Маркус. Мы оставили их там. В этой печи. Мы просто сбежали.

Эш сделал шаг к ней. Он не мог присесть рядом — если он снова сядет, он больше не встанет. Он возвышался над ней на фоне горящего неба.

— Мы не сбежали, связист, — жестко, безжалостно отчеканил Эш. Жалость сейчас была смертельным ядом. — Они купили нам это время. Берг отдал свою жизнь, чтобы ты сейчас могла сидеть здесь и дышать. Маркус сжег свои процессоры, чтобы ослепить эту тварь. Если ты сейчас сломаешься, если ты сдашься — ты обесценишь их смерть. Ты сделаешь их жертву куском бесполезного мяса и металлолома.

Элоди вздрогнула, словно от пощечины. Слезы перестали течь. На их место медленно, мучительно приходила та самая холодная, мертвенная злоба, которая позволяла людям выживать в 2029 году.

Она сцепила зубы, оперлась о стену и, кряхтя от боли в пробитом легком, поднялась на ноги. Она молча наклонилась, подхватила тяжелый рюкзак и закинула его на спину, затянув ремни так туго, что они врезались в плечи.

— Куда мы идем? — спросила она, не глядя на Эша.

— На восток, — Эш посмотрел в темноту, туда, где за горизонтом должны были находиться Альпы. — Спускаемся по пожарной лестнице. Обходим Марсово поле по дальней дуге. Нам нужно выйти на старую трассу А6.

Они начали спуск.

Это было мучительно. Пожарная лестница, прикрепленная к стене телестудии, была покрыта толстой коркой льда. Эш мог использовать только правую руку. Ему приходилось намертво вцепляться в скользкую сталь, медленно переставлять ноги, а затем рывком перехватывать руку ниже. Его правое плечо горело от перенапряжения. Фантомная левая рука постоянно пыталась схватиться за воздух, и каждый раз, когда это происходило, Эш инстинктивно подавался вперед, рискуя сорваться вниз.

Элоди спускалась следом, страхуя его своим телом, хотя сама едва держалась на ногах.

Когда они наконец коснулись растрескавшегося асфальта улиц, город встретил их удушливым мраком.

Париж, находившийся за пределами индустриальной зоны Скайнета, был мертв в самом буквальном смысле. Здесь не было ни света, ни движения. Только искореженные остовы машин, обрушенные фасады и толстый, в полметра, слой слежавшегося радиоактивного пепла, который гасил все звуки.

Они шли по улицам, превратившимся в глубокие каньоны.

У них не было ничего. Эш оставил свою пустую штурмовую винтовку на балконе собора в Кале. Станковый плазмомет Берга расплавился. Единственным оружием, которое у них осталось, был тяжелый, угловатый револьвер «Матеба», который Эш забрал с пояса убитого падальщика еще в Диких землях. Шесть патронов калибра.357 Magnum. Против человека — смертельная сила. Против машин Скайнета — не более чем громкая хлопушка, способная лишь разбить стеклянный визор камеры, если стрелять в упор.

Они были абсолютно беззащитны. Две крошечные, истекающие кровью органические единицы в мире, состоящем из гиперсплава и математики.

Воздух начал меняться.

Жар от плазменных печей фабрики Скайнета, согревавший их на башне, окончательно растворился в ночи. Ему на смену пришел холод.

Это был не обычный зимний мороз. Это был пронзительный, космический холод ядерной зимы, усиленный приближением к предгорьям. Температура стремительно падала. Отметка перевалила за минус двадцать градусов. Ветер, гуляющий по мертвым проспектам, сек лица ледяной крошкой.

Эш шел, прижимая обугленный обрубок руки к груди. Организм, лишенный энергии, начал замерзать изнутри. Его тело била крупная, неконтролируемая дрожь. Он чувствовал, как немеют пальцы на правой руке, как леденеют ступни в тяжелых армейских ботинках.

Элоди шла рядом, сгорбившись под весом рюкзака. Гидрогель на ее ране окончательно задубел, превратившись в кусок пластика, впивающийся в кожу при каждом шаге. Она спотыкалась всё чаще.

— Командир… — Элоди остановилась, тяжело привалившись к ржавому капоту брошенного такси. Ее дыхание вырывалось изо рта густыми белыми облаками. — Я больше не могу. Мы идем уже четыре часа. Мои ноги… они как чужие.

Эш обернулся. В тусклом свете мертвой луны, едва пробивающемся сквозь тучи, ее лицо казалось почти прозрачным.

Он знал, что если они сейчас остановятся и сядут на промерзший асфальт, они больше никогда не встанут. Холод просто усыпит их, мягко и незаметно высосав остатки жизни. Это была смерть, которую многие выбирали в 2029 году, устав бороться.

Но у них не было права на отдых. В рюкзаке за спиной девушки лежала судьба самого Времени.

Эш сделал шаг к ней. Он грубо, единственной правой рукой схватил ее за лямки тактического жилета и с силой встряхнул.

— Ты пойдешь дальше, — прохрипел он, его зубы выбивали барабанную дробь. — Мы вышли на трассу. Это А6. Она ведет на юг, к Лиону, а оттуда к Женеве. Мы будем идти, пока не упадем. А когда упадем — будем ползти.

— Пешком? Тысячу километров? — девушка посмотрела на него полным отчаяния взглядом. — Эш, посмотри на нас! Ты однорукий инвалид с лихорадкой! Я задыхаюсь через каждый километр! У нас нет ни крошки еды. У нас нет воды. Мы замерзнем насмерть до рассвета! Скайнету даже не придется посылать за нами терминаторов, природа сделает всё сама!

— Значит, мы заставим природу подавиться, — Эш отпустил ее и повернулся к уходящей во мрак, заваленной снегом и пеплом магистрали. — Вставай.

Они продолжили марш смерти.

Дорога превратилась в бесконечную, монотонную агонию. Пейзаж не менялся. Всё те же ржавые остовы машин эвакуации, всё те же серые сугробы, в которых угадывались очертания человеческих костей.

Спустя еще два часа Эш начал ловить галлюцинации.

Фантомная боль в левой руке стала настолько невыносимой, что ему казалось, будто рука на месте и горит заживо. Он несколько