Терминатор Пепельный фронт - Джон Сан

— Пешком… — прошептала она, и по ее грязным щекам покатились слезы. — Мы не дойдем, Эш. Ты сам это знаешь. Мы не дойдем даже до подножия. Мы замерзнем здесь.

Девушка закрыла лицо руками. Ее воля, выкованная в катакомбах Парижа, наконец-то дала трещину перед лицом абсолютной, безразличной мощи природы. Скайнет был врагом, которого можно было ненавидеть. Снег ненавидеть было бессмысленно. Он просто поглощал тепло.

Эш опустился перед ней на колени прямо в сугроб. Он не стал кричать. Он не стал бить ее.

Он протянул свою правую, покрытую запекшейся кровью и грязью руку, и намертво вцепился в лямку ее рюкзака.

— Слушай меня, — голос Эша был тихим, но в нем вибрировала такая концентрированная, фанатичная воля, что снежинки, казалось, таяли, не долетая до его губ. — Там, внизу, в Париже, Инквизитор пробил тебе грудь. Он сломал тебе ребра. Ты умирала на ледяном полу. Берг бросился на него с куском трубы, зная, что умрет. Он взорвал себя, чтобы эта тварь не добралась до тебя. Маркус позволил расстрелять себя в соборе, чтобы мы ушли.

Эш наклонился ближе, его серые, запавшие глаза смотрели прямо в ее душу.

— Они все умерли не для того, чтобы ты замерзла в сугробе, жалея себя.

Элоди всхлипнула. Слова командира резали по живому, вскрывая свежие раны потери.

— Ты несешь этот диск, — Эш дернул за лямку рюкзака. — Это не просто кусок титана, Элоди. Это кровь генерала Хэйса. Это жизнь Берга. Это жизнь Кирана. Это жизни миллионов тех, кого Скайнет хочет стереть из времени. Ты — их гробница. И пока ты идешь, они живы. Как только ты ляжешь и закроешь глаза — ты убьешь их всех во второй раз. Окончательно.

Он отпустил ее рюкзак и тяжело поднялся на ноги.

— Я не позволю тебе это сделать, — Эш отвернулся и посмотрел на восток. — Мы не останавливаемся. Мы не спим. Если ты упадешь, я потащу тебя за волосы. Если у тебя откажут ноги, ты будешь ползти на руках. Но мы дойдем до этой проклятой горы.

Элоди смотрела на спину командира. На пустой, болтающийся рукав его куртки, пропитанный черной кровью. Этот человек потерял руку, сгорал от инфекции, не спал трое суток, но внутри него горел огонь, который был горячее плазмы. Огонь абсолютной, всепоглощающей ответственности.

Она вытерла слезы заледенелым рукавом. Девушка стиснула зубы, перевернулась на четвереньки и, опираясь о занесенный снегом капот мертвой машины, с мучительным стоном поднялась на ноги.

— Веди, командир, — прохрипела она.

Эш не ответил. Он просто шагнул вперед, пробивая своим телом глубокий снег.

Он стал ледоколом. Он поднимал ногу высоко, вдавливал ее в сугроб, переносил вес, ломал наст и делал следующий шаг. За ним оставалась глубокая траншея.

Элоди шла след в след, ступая в пробитые им ямы. Это экономило ее силы, но Эш тратил их в двойном объеме.

Они оставили мертвый снегоход позади, как памятник своей последней надежде на легкость.

Впереди лежала бесконечная, ослепительно белая пустыня. Дорога А6 давно исчезла под многометровым слоем снега. Они ориентировались только по гигантским, почерневшим остовам опор высоковольтных линий электропередач, которые уходили вдаль, указывая направление к горам.

Ветер не стихал. Он гнал по насту поземку, заметая их следы почти мгновенно.

Прошел час. Затем второй.

Мир сузился до размеров одного шага. Поднять ногу. Опустить. Сделать вдох. Выдохнуть облачко пара. Не думать о боли в боку. Не думать об отсутствующей руке. Не думать о Берге. Только шаг.

Эш начал проваливаться в галлюцинации всё чаще. Белизна снега вызывала сенсорную депривацию. Ему казалось, что он идет по облакам. Иногда впереди, сквозь метель, ему мерещились силуэты высоких людей в белых маскхалатах. Он моргал, и они исчезали, превращаясь в обледенелые стволы мертвых деревьев.

Инфекция в его теле, временно замороженная шоком, начала адаптироваться. Яд сепсиса медленно, но верно отключал органы. Эш чувствовал тошноту, но рвать было нечем. Его губы потрескались так, что он чувствовал вкус собственной крови.

— Эш… — голос Элоди сзади прозвучал как из другой вселенной.

Он с трудом остановился, обернувшись.

Девушка стояла, указывая рукой дрожащей рукой вперед.

— Посмотри… там…

Эш прищурился, пытаясь сфокусировать воспаленный взгляд сквозь пелену падающего снега.

В полукилометре впереди, там, где должна была быть плоская равнина, снежный пейзаж прерывался странной, темной аномалией.

Это было огромное, идеально ровное, плоское пространство. Снег не задерживался на нем, сдуваемый ветром, обнажая гладкую, темно-синюю, почти черную поверхность.

— Лед… — прохрипел Эш. — Это озеро. Замерзшее озеро.

Они вышли к озеру Лак-де-Шален, одному из крупных водоемов в предгорьях Юры.

Но поразило их не само озеро.

Вся поверхность этого гигантского, черного ледяного зеркала была усеяна колоссальными, гротескными формами. Десятки, если не сотни огромных металлических объектов были вморожены в лед. Они торчали под разными углами, напоминая кладбище гигантских доисторических насекомых. Искореженный гиперсплав, разорванные турбины, разбитые оптические визоры.

— Что это? — прошептала Элоди, делая шаг к берегу.

Эш смотрел на мертвые машины, и в его мозгу начала складываться картина.

Это были Летающие Охотники. HK-Aerials. Эскадрильи тяжелой авиации Скайнета.

— Они упали, — Эш слабо, жутко усмехнулся. — Помнишь, что ты сделала на башне в Париже? Когда ты вырвала кабели из генератора помех.

Элоди кивнула, не понимая.

— Ты не просто отключила глушилку. Ты вызвала каскадное короткое замыкание в их локальной сети, — Эш смотрел на вмерзшие в лед турбины. — Электромагнитный импульс ударил по всем машинам в этом квадрате. Охотники, которые летели здесь… их системы управления полетом просто перезагрузились в воздухе. Они потеряли тягу на несколько секунд.

Многотонные машины, не обладающие аэродинамикой планера, без тяги плазменных турбин превращались в падающие кирпичи. Они рухнули с небес прямо на тонкий осенний лед озера, проломили его своей массой и ушли на дно. Затем ударили морозы ядерной зимы, и вода снова замерзла, намертво сковав металлические туши во льду.

Они стояли на берегу Кладбища Гигантов. Монумента, воздвигнутого