Терминатор Пепельный фронт - Джон Сан

Он понял тактику врага. Белый патруль не побежит в лобовую атаку — на скользком льду это неэффективно и чревато потерей равновесия для тяжелых платформ. Они рассыплются цепью и начнут методично, квадрат за квадратным метром, прочесывать поверхность озера.

— Ползем, — приказал командир. — Вглубь. Прячемся среди обломков.

Они поползли по-пластунски, подтягивая себя на локтях. Вставать на ноги было равносильно немедленной казни.

Черный лед озера Лак-де-Шален был выметен штормовыми ветрами до блеска. Он был прозрачным, как отполированный лист темного обсидиана, толщиной в несколько метров. И под этим льдом, на глубине, куда едва проникал скудный пепельный свет небес, покоилась бездна.

Но эта бездна не была пустой.

Ползя на животе, Элоди случайно опустила взгляд между своих рук и едва не задохнулась от ужаса, инстинктивно дернувшись назад.

Прямо под ней, отделенная лишь полуметровым слоем идеально прозрачного, застывшего льда, на нее смотрела смерть.

Огромный, иссиня-черный фюзеляж Летающего Охотника (HK-Aerial) лежал на дне мелководья. Многотонная машина рухнула носом вниз. Ее массивная лобовая броня была смята гармошкой от колоссального удара, спаренные плазменные орудия искривлены и вдавлены в илистое дно.

Но самое страшное было в другом.

Оптические сенсоры летуна — гигантские, круглые фасеточные глаза из пуленепробиваемого стекла — не разбились при падении. Они были мертвы, лишены своего зловещего красного свечения, но их мутные линзы смотрели прямо вверх, сквозь лед, точно на Элоди. Казалось, что этот хромированный бог войны просто спит под толщей воды, затаив дыхание, и готов в любую секунду проснуться, взреветь турбинами, проломить свой ледяной саркофаг и разорвать их на куски.

— Боже… — выдохнула Элоди, отворачивая лицо, но куда бы она ни посмотрела, подо льдом виднелись новые и новые кошмары.

Они ползли сквозь самое грандиозное и жуткое Кладбище Гигантов на всем Европейском ТВД.

Скайнет не собирал здесь свои вышедшие из строя машины. Скайнет их здесь потерял. В один момент.

Эш, скользя по льду впереди нее, посмотрел на эти вмороженные туши, и в его затуманенном лихорадкой мозгу сложился пазл. Он понял, откуда взялась эта армада мертвецов.

Несколько дней назад, когда Элоди голыми руками, приняв на себя удар в десятки тысяч вольт, вырвала оптические магистрали из ретранслятора Эйфелевой башни, она не просто отключила глушилку. Колоссальное короткое замыкание в энергосети Скайнета вызвало мощнейший направленный электромагнитный импульс. Этот импульс ударил по локальной сети управления воздушным флотом над Францией.

Эскадрильи Летающих Охотников, патрулировавшие воздушное пространство в поисках их отряда, на несколько фатальных секунд получили критический сбой навигационных систем и антигравитационных контуров.

А многотонные машины, собранные из тяжелого гиперсплава, лишенные аэродинамики планера, без тяги своих плазменных турбин летать не умели. Они превратились в падающие свинцовые гири.

Те Охотники, что пролетали над сушей, рухнули на леса и города, превратившись в пылающие кратеры. Но эта огромная ударная группа летела прямо над озером Лак-де-Шален. Осенью вода еще не успела промерзнуть до дна. Машины дождем посыпались с небес, проломив тонкий лед своей массой, и ушли на дно.

А затем грянули экстремальные, аномальные морозы ядерной зимы, сковавшие воду за считанные дни. Озеро замерзло насквозь, намертво запечатав непобедимую армаду в прозрачном стеклянном монолите.

Ландшафт над поверхностью льда был не менее сюрреалистичным, чем подводный.

Озеро было усеяно торчащими из замерзшей воды обломками. Вертикальные кили стабилизаторов, похожие на плавники исполинских акул, прорвавшие лед; куски оторванных крыльев, смятые, покрытые инеем турбовентиляторы, образующие настоящий трехмерный лабиринт из искореженного гиперсплава. Вокруг этих препятствий непрерывный ветер наметал высокие, плотные барханы абсолютно чистого, белого снега.

Это было монументальное, застывшее произведение абстрактного искусства, созданное хаосом войны. И именно этот хаос сейчас спасал им жизнь, давая укрытия на ровном, как бильярдный стол, озере.

Сзади, метрах в пятидесяти от них, сквозь густую метель пробился тусклый, рассеянный красный свет.

Поисковые лучи белых Т-600. Они шли широким фронтом, с методичностью газонокосилок прочесывая каждый сугроб, каждый обломок, сканируя пространство инфракрасными и акустическими радарами.

Хрусть-ш-ш… Хрусть-ш-ш… Шаги приближались.

— Внутрь, — Эш указал подбородком на огромную, зияющую рваными краями пробоину в корпусе еще одного Охотника. Эта машина завалилась на бок при падении, и часть ее фюзеляжа высоко вздымалась надо льдом, образуя темную, искореженную пещеру.

Эш подполз к пролому и просунул голову внутрь. Края разорванного гиперсплава были загнуты внутрь и остры, как хирургические скальпели. Внутри было абсолютно темно. Запахло замерзшим авиационным керосином, мертвой оружейной смазкой и едким духом горелой проводки.

Командир проскользнул внутрь, едва не распоров спину о торчащий кусок обшивки, и потянул за собой Элоди. Девушка тяжело дышала, ее зубы выбивали барабанную дробь.

Они оказались в техническом отсеке летуна. Нижняя половина отсека была заполнена мутным, белесым льдом — вода успела залить трюм перед тем, как замерзнуть. С потолка, словно внутренности выпотрошенного чудовища, свисали толстые, перерезанные пучки силовых кабелей.

Эш заставил Элоди лечь прямо на лед в самом темном углу, под массивным, чудом уцелевшим блоком гироскопов. Сам он лег рядом, частично прикрывая ее своим замерзающим телом и наводя трофейный револьвер на выход.

Шесть патронов. Против шести бронированных машин. Это был даже не жест отчаяния, это был просто мышечный рефлекс солдата.

— Они не должны нас увидеть, — шепнул Эш, его челюсти дрожали так сильно, что он едва мог артикулировать слова. — Металл корпуса… он промерз насквозь. Он экранирует наше тепло. Для их радаров мы — просто кусок мертвого льда внутри куска мертвого железа.

Снаружи раздался громкий, отчетливый хруст.

Звук был пугающе близко. Белый терминатор подошел вплотную к их укрытию.

Эш задержал дыхание. Он почувствовал, как Элоди под ним напряглась, ее тело превратилось в струну. Сердце девушки колотилось с такой бешеной, птичьей скоростью, что удары гулко отдавались в его собственную грудь сквозь мокрые куртки.

Ослепительно-красный, пульсирующий луч сканера ударил внутрь пролома.

Свет скользнул по перебитым кабелям, осветил матовый лед на полу, медленно пополз по стене и мазнул прямо по черному армейскому ботинку Эша. Мертвые внутренности Летающего Охотника мгновенно окрасились в кровавый, инфернальный цвет.

В