Терминатор Пепельный фронт - Джон Сан

Остановка была такой резкой, что Эш по инерции врезался в его широкую спину. Старик не стал ругаться. Он мгновенно, одним текучим движением, сбросил легкое тело Элоди со своего плеча в глубокий сугроб под корнями поваленной сосны и сам рухнул на колени, придавив Эша огромной рукой в кожаной рукавице к земле.

— Вниз. В снег. Живо, — голос Дитриха изменился. Из него ушла старческая ворчливость, сменившись стальным, абсолютным инстинктом хищника, почуявшего другого хищника.

Эш инстинктивно вжался в ледяную крупу. Лихорадочный мозг командира «Вангарда» мгновенно переключился в боевой режим.

Он прислушался, ожидая услышать привычный, сейсмический дум… дум… тяжелых Центурионов или пронзительный вой турбин Летающих Охотников.

Но ничего не было. Только рев метели.

— Что там? — попытался прошептать Эш, выплевывая снег. У него не было оружия. Револьвер с шестью патронами остался лежать где-то в километре отсюда, у мертвого снегохода. Они были абсолютно беззащитны.

Дитрих не смотрел в туман. Старик смотрел на свою старую, архаичную винтовку, которую он положил перед собой на снег. Точнее, он смотрел на снег вокруг ее металлического ствола.

Эш проследил за его взглядом и почувствовал, как желудок скручивает ледяным узлом.

Снежинки, падающие на холодный металл винтовки, не ложились ровно. Они едва заметно, аритмично подрагивали. Земля не гудела, не вибрировала открыто. Это была микровибрация. Высокочастотный резонанс, который невозможно услышать человеческим ухом, но который передавался по скальным породам.

— Собаки Скайнета, — еле слышно выдохнул Дитрих, его лицо под желтыми очками напряглось. — Идут широким фронтом. Пересекают склон над нами.

— Т-600? — Эш попытался приподнять голову. — Мы бы услышали их гидравлику за милю. Они лязгают, как товарный поезд.

— Это не те жестянки, что гоняли вас по руинам Парижа, сынок, — старик с силой нажал рукой на затылок Эша, вминая его лицо глуже в сугроб. — Вы на границе Альп. Скайнет не идиот. Он не пошлет в снег машины, у которых замерзает смазка в суставах.

Дитрих повернулся к Элоди, которая лежала без сознания в яме под корнями, и начал быстро, лихорадочно забрасывать ее снегом, скрывая ее яркую куртку.

— Закапывайся. Закапывайся глубоко, — приказал старик, набрасывая снег на спину Эшу. — Не дыши вверх. Дыши в воротник. Они ищут тепло.

Эш загребал снег своей единственной здоровой рукой, вгрызаясь в наст, как животное. Он выкопал узкую траншею и вжался в нее, чувствуя, как холод проникает под куртку, парализуя нервные окончания. Дитрих накрыл его сверху куском старого, белого брезента, который снял с себя, и засыпал слоем снежной крошки. Себя старик закопал последним, слившись с сугробом у корней сосны так идеально, что с двух метров это выглядело как естественный холмик.

Они оказались похоронены заживо в ледяной могиле.

Клаустрофобия, знакомая Эшу по катакомбам Лондона и Парижа, вернулась, но теперь она была окрашена в белый цвет. В этой могиле не было запаха гнили — только стерильный, режущий горло холод. Слой снега над его лицом составлял около пятнадцати сантиметров. Достаточно, чтобы пропускать тусклый серый свет, но слишком плотно, чтобы нормально дышать.

Эш прижал подбородок к груди, вдыхая воздух, который согревался в его собственной куртке, и медленно, крошечными порциями выдыхая его вниз, чтобы не растопить снежный купол над собой. Теплая воронка от дыхания могла стать маяком для инфракрасных камер машин.

Сквозь слой снега до него наконец донесся звук.

И этот звук пугал больше, чем самый громкий грохот войны.

Это было мягкое, шипящее шуршание. Шух… Шух… Шух…

Звук десятков пар тяжелых ног, идеально проминающих снежный наст. Никакого металлического лязга. Никакого воя сервоприводов.

Скайнет адаптировал своих инфильтраторов для условий Белого Безмолвия. Эш вспомнил чертежи, которые Элоди выкачала из базы данных в бункере Черчилля, и холодный пот пробил его даже в этом морозе.

Над ними, в нескольких десятках метров вверх по склону, шел специализированный зимний патруль.

Машины серии Т-600, но радикально модифицированные. Их громоздкие эндоскелеты из иссиня-черного гиперсплава были скрыты. На них не было мертвой, гниющей латексной кожи, которую Скайнет использовал в городах. Здесь, в горах, где не было выживших, которых нужно было обманывать человеческим обликом, машины носили идеальный камуфляж.

Они были выкрашены в матовый, ослепительно-белый цвет. Специальное полимерное покрытие, поглощающее радиолокационные волны и сливающееся с окружающим пейзажем так, что в метель терминатора невозможно было заметить с расстояния в двадцать шагов.

Но самым страшным апгрейдом была их бесшумность.

Скайнет решил проблему замерзания гидравлики. Каждое открытое сочленение, каждый поршень и кабель были герметично зашиты в толстые чехлы из изолирующего тефлона и синтетического аэрогеля. Эти чехлы не только сохраняли внутреннее тепло реактора, не давая механизмам застыть, но и работали как идеальные глушители. Тяжелый металлический лязг исчез.

Широкие стопы машин были оснащены специальными адаптивными пластинами, распределяющими их почти тонный вес по площади снега, не давая им глубоко проваливаться. Они двигались, как огромные, металлические призраки. Как полярные медведи, выкованные из стали.

Эш лежал, не смея пошевелить даже пальцем.

Шух… Шух…

Шаги приближались. Патруль спускался по склону, прочесывая лес. Их алгоритмы были настроены на поиск аномалий: следов на снегу, сбитых веток, тепловых пятен.

Эш благодарил метель. Шквальный ветер со снегом, который убивал их последние часы, сейчас был их единственным союзником. Снег падал так густо, что заметал глубокую траншею, оставленную стариком, за считанные минуты.

Но тепловизоры машин были другой проблемой.

Слой снега над Эшем экранировал часть теплового излучения его тела, но лихорадка всё еще тлела внутри. Если патрульный пройдет слишком близко, разница в десятую долю градуса на поверхности сугроба станет для него мишенью.

Сквозь белую корку снега над лицом Эша пробился свет.

Это не был рассеянный свет пасмурного неба. Это был концентрированный, хирургически острый, ослепительно-алый луч.

Оптические сенсоры патрульных Т-600 прорезали метель, сканируя каждый квадратный сантиметр склона. Красный свет залил маленькую снежную пещеру Эша, просвечивая сквозь кристаллы льда, окрашивая всё в цвет свежей крови.

Эш зажмурился до рези в глазах. Его сердце, казалось, решило пробить грудную клетку и выскочить наружу. Он отчаянно пытался замедлить его ритм. «Медленнее. Медленнее. Стань льдом. Стань камнем», —