Терминатор Пепельный фронт - Джон Сан

— Спасибо, — выдохнул Эш. Впервые за долгое время это слово прозвучало из его уст не как формальность, а как глубокая, искренняя признательность.

Он обвел взглядом помещение.

Это была не просто пещера. Это был настоящий инженерный шедевр выживания. Стены скалы были укреплены стальными листами и балками. Везде царил идеальный, педантичный порядок. Вдоль одной из стен тянулись стеллажи, заставленные деталями старой электроники, мотками проводов, измерительными приборами и инструментами. В углу тихо, еле слышно гудел компактный геотермальный генератор, питающий несколько тусклых галогеновых ламп под потолком.

Здесь не было того хлама и хаоса, который обычно сопровождал лагеря беженцев. Это было логово ученого.

— Что это за место? — Эш посмотрел на полки. — И откуда у тебя антибиотики?

Дитрих сел на табурет напротив койки, обхватив свою кружку узловатыми пальцами.

— До того, как небеса упали, я не был отшельником, который жрет крыс, — старик грустно усмехнулся, глядя на огонь в печи. — Я был инженером. Главным специалистом по системам охлаждения сверхпроводящих магнитов. Я работал в CERN. В Европейском центре ядерных исследований, там, внизу, под Женевой.

Эш замер, кружка застыла у его губ.

CERN. Одно из самых высокотехнологичных мест на планете в старом мире. Большой адронный коллайдер. Место, где люди пытались разгадать тайны вселенной, оперируя энергиями, сопоставимыми с Большим Взрывом.

— Когда ударили ракеты, я был в отпуске. Здесь, в горах Юры. В этом самом бункере, — продолжил Дитрих, его голос стал тише, погружаясь в воспоминания. — Это старый швейцарский военный форт времен Холодной войны. Я купил его за копейки у правительства в девяносто пятом, чтобы переоборудовать под частную лабораторию и мастерскую. Толщина скалы над нами — сорок метров свинцового гранита. Это место строилось, чтобы пережить конец света. И оно его пережило.

Старик сделал глоток варева.

— А вот Женева не пережила. Скайнет сбросил на CERN две боеголовки по мегатонне. Он знал, какие технологии там спрятаны, и не хотел, чтобы мы ими воспользовались. Но… ирония судьбы в том, что он сам пришел на их руины.

На соседней койке раздался тихий стон.

Элоди зашевелилась. Девушка медленно открыла глаза. Сначала в них был только слепой, неконтролируемый ужас человека, замерзающего в пустошах. Она судорожно дернулась, пытаясь нащупать рюкзак, ее дыхание сорвалось на панический хрип.

— Тише, мышка, тише, — Эш мгновенно поставил кружку на пол и опустился на колени рядом с ее койкой, прижав здоровую руку к ее лбу. — Мы в тепле. Мы живы. Скайнета здесь нет.

Элоди уставилась на него, ее грудь тяжело вздымалась. Затем она посмотрела на печь, на старика, на каменные своды, освещенные желтоватым светом. Осознание реальности медленно, со скрипом возвращалось в ее замерзший мозг.

Она вдруг разрыдалась. Громко. Навзрыд.

Это были слезы не страха, а колоссального, разрывающего душу облегчения. Адреналин, который держал ее на ногах с самого Парижа, иссяк. Психологическая плотина рухнула.

Эш не стал ее останавливать. Он просто сидел рядом, положив руку на ее дрожащее плечо. Он сам чувствовал, как внутри него образовалась огромная, черная воронка.

Здесь, в тепле и безопасности, война вдруг стала не абстрактной задачей, а осязаемой потерей.

Берг. Гигант, который стал для них живым щитом, который с улыбкой на изуродованном лице вбил плазменную гранату в грудь Инквизитора. Огромный, добрый, нелюдимый человек, чье сердце не выдержало потери Оксаны.

Маркус. Машина, которая должна была убить их, но которая научилась лгать ради их спасения. Машина, которая пожертвовала собой, чтобы Элоди могла дышать. Терминатор, который слушал Дебюсси на дне мертвого моря.

Они все остались там. В багровом огне Города Костей.

Эш почувствовал, как к горлу подступил ком. Его глаза защипало. Он, командир, который запрещал себе чувствовать, внезапно осознал, насколько сильно он их любил. Они не были просто подчиненными. Они были его единственной семьей в этом мертвом мире.

— Плачь, девочка. Плачь, пока есть слезы, — тихо сказал Дитрих, вставая и наливая вторую кружку отвара. Он подошел и поставил ее на ящик рядом с Элоди. — Горе — это роскошь мирного времени. Но здесь, в бункере, у вас есть на него пара часов. Когда мы выйдем наружу, слезы превратятся в лед на ваших глазах.

Элоди свернулась калачиком, уткнувшись лицом в пропахшее нафталином одеяло, и рыдала, пока у нее не кончился воздух.

Эш поднялся на ноги. Он подошел к столу Дитриха, тяжело опершись о него правой рукой.

— Ты сказал, что Скайнет пришел на руины CERN, — голос командира был сухим и безжизненным. Он вернулся в режим солдата. Ему нужна была информация. — Что они там строят, Дитрих?

Старик подошел к нему. В его глазах отразился огонь из печи.

— Они строят ковчег, командир. Ковчег, который поплывет не по воде, а по времени.

Дитрих подошел к одному из стеллажей и сбросил с него кусок старого брезента. Под ним оказалась огромная, нарисованная от руки и дополненная спутниковыми снимками топографическая карта Швейцарских Альп. Центр карты, горный массив Юнгфрау, был густо исчеркан красными и черными маркерами.

— Я наблюдаю за ними уже пять лет, — сказал старик, проводя узловатым пальцем по красным линиям. — В первые десятилетия после Судного дня горы были пусты. Скайнет не интересовался снегом и скалами. Ему были нужны города, ресурсы, шахты. Но пять лет назад всё изменилось.

Дитрих указал на вершину Юнгфрау.

— Они начали стягивать сюда колоссальные ресурсы. Тысячи Т-600, строительных дронов, тяжелых транспортных платформ. Они вгрызлись в гранит. Они расконсервировали старые подземные тоннели глубокого заложения, которые мы в CERN использовали для сейсмических тестов и прокладки резервных энергокабелей.

— Проект «Эдельвейс», — тихо произнесла Элоди с койки. Девушка вытерла лицо рукавом, ее голос дрожал, но хакерский инстинкт заставил ее прислушаться. — Мы читали их логи. Узел Темпорального Смещения.

Дитрих посмотрел на нее с тяжелым удивлением.

— Значит, вы знаете, что находится в вашем ящике, — он кивнул на титановый диск. — Да. Эдельвейс. Я называю это Сердцем Зимы. Скайнет строит там циклопический магнитный ускоритель. И я, как физик, скажу вам честно — это не должно работать. Создание червоточины требует энергии, сопоставимой с