Терминатор Пепельный фронт - Джон Сан

Дитрих тяжело вздохнул и подошел к столу. Он стянул брезент с массивного, архаичного металлического ящика, усеянного десятками тумблеров и аналоговых циферблатов.

— Это коротковолновый трансивер, собранный из запчастей швейцарской армии восьмидесятых годов, — сказал старик. — Я использовал его, чтобы перехватывать логистические каналы Скайнета на этапе строительства базы. Но передатчик мертв. Выходной каскад сгорел два года назад во время магнитной бури. Я мог только слушать. И то, с тех пор как башня в Париже заработала на полную мощность, эфир превратился в сплошной цифровой визг.

Элоди подошла к трансиверу. В ней проснулся инстинкт хакера, рефлекс человека, привыкшего искать связи в мире оборванных проводов.

Она сбросила одеяло, оставшись в грязной тактической рубашке, и села на табурет перед радиостанцией. Ее обмороженные пальцы всё еще болели, но двигались уверенно.

— Вы сказали, башня в Париже, — Элоди посмотрела на Дитриха. — Мы ее взорвали. Купол помех должен был упасть.

Старик недоверчиво хмыкнул.

— Взорвали ретранслятор? Вдвоем?

— Вчетвером, — жестко поправил Эш. — Двое остались там.

Дитрих замолчал, осознав тяжесть этой жертвы. Он подошел к генератору в углу и щелкнул рубильником. Тусклый свет ламп немного пригас, когда питание пошло на радиостанцию.

— Приемник работает, — сказал Дитрих. — Попробуй.

Элоди надела тяжелые, покрытые потрескавшимся дерматином наушники. Она щелкнула тумблером питания. Стрелки на циферблатах слабо дернулись.

Девушка начала медленно, миллиметр за миллиметром, крутить массивную ручку настройки частот.

Эш и Дитрих затаили дыхание.

Вместо оглушительного, сводящего с ума цифрового воя Скайнета, который разрывал их барабанные перепонки на Эйфелевой башне, из динамиков полился другой звук.

Это был чистый, ровный, аналоговый шум статики. Белый шум свободного эфира.

— Помех нет… — прошептала Элоди, и в ее голосе впервые за эти сутки прозвучала нотка гордости. Гордости за то, что жертва Берга не была напрасной. — Глушилка действительно мертва. Эфир чист.

Она продолжила крутить ручку, прогоняя диапазоны. 14 МГц. 21 МГц. Диапазоны, на которых раньше общались континентальные штабы Сопротивления.

Ничего. Ни голосов, ни зашифрованных сигналов. Абсолютная, мертвая тишина пустого мира. Америка молчала. Коннор молчал.

Внезапно стрелка амплитудного детектора на радиостанции резко дернулась вправо.

Из наушников вырвался звук.

Элоди вздрогнула и сорвала один наушник с уха, чтобы Эш и Дитрих могли слышать.

Это не был голос. И это не была перехваченная телеметрия патрулей Т-600.

Это был глубокий, ритмичный, низкочастотный пульс. Звук, который заставлял вибрировать диффузор старого динамика.

Вуммм… Вуммм… Вуммм…

Он звучал как сердцебиение колоссального, спящего глубоко под землей металлического левиафана. Ритм был идеальным, но в нем чувствовалось нарастающее напряжение.

— Что это? — Эш подошел к столу, напряженно вслушиваясь в гул.

Дитрих побледнел. Старый инженер смотрел на радиостанцию так, словно это была активированная бомба.

— Я говорил вам, что слышу гул от горы по ночам, — прошептал Ключ. — Это электромагнитное эхо. Мощнейшие наводки в эфире, генерируемые не для связи, а как побочный эффект колоссального расхода энергии.

Старик наклонился над столом.

— Это они. Магнитные кольца ускорителя. Темпоральное поле, — голос Дитриха дрогнул. — Они заряжают Хроносферу. И частота пульсаций увеличилась вдвое по сравнению со вчерашним днем.

Элоди посмотрела на частотомер. Цифры бежали слишком быстро.

— Скайнет форсирует запуск, — сказала девушка, и ее руки сжались в кулаки. — Когда мы взорвали ретранслятор в Париже, Альпийская база окончательно потеряла связь с Центральным Ядром в Америке. Их протоколы безопасности решили, что сеть уничтожена. Они запустили директиву Судного Часа. Экстренное перемещение во времени.

Эш посмотрел на свой обрубок, затем на тяжелую снайперскую винтовку, лежащую на верстаке. Математика Скайнета не оставляла им выбора.

— Сколько у нас времени до открытия портала? — спросил командир «Вангарда».

— Судя по частоте накачки магнитов… — Дитрих сглотнул. — Меньше суток. К завтрашнему закату они прорвут континуум.

Двадцать четыре часа. Чтобы пересечь ледяные пустоши, штурмовать неприступный периметр горы Юнгфрау и взорвать установку изнутри.

Островок покоя перестал существовать. Бункер Дитриха из спасательной капсулы превратился в предбанник ада.

— Собирай взрывчатку, Ключ, — Эш повернулся к старику, и его лицо было высечено из того же гранита, что и стены пещеры. Здоровая правая рука легла на приклад тяжелой снайперской винтовки. — Мы выступаем на рассвете. Мы идем убивать время.

Глава 44

АКТ III: БЕЛОЕ БЕЗМОЛВИЕГЛАВА 44: ПРИЗРАК ВО ЛЬДАХ

Европейский Театр Военных Действий

Предгорья массива Юнгфрау, Швейцарские Альпы

2029 год

Адаптация — самое жестокое свойство человеческого организма. Тело, лишенное части себя, не сдается; оно перестраивает биомеханику, заставляя уцелевшие мышцы брать на себя двойную, изматывающую нагрузку.

Эш стоял у входа в шлюз бункера, глядя на тяжелую стальную дверь.

Его левое плечо, туго перетянутое свежими бинтами Дитриха, пульсировало глухой, темной болью. Сепсис отступил, выжженный крепким алкоголем, йодом и антибиотиками старика, но фантомная конечность продолжала жить своей призрачной, мучительной жизнью. Эшу казалось, что его отсутствующая левая рука сжата в кулак так сильно, что ногти пробивают кожу ладони насквозь. Он рефлекторно попытался пошевелить невидимыми пальцами, и импульс, оборвавшийся на культе, ударил в спинной мозг разрядом тока. Командир сцепил зубы, шумно выдохнув через нос.

На его правом, здоровом плече висела «Геката».

Французская крупнокалиберная снайперская винтовка PGM Hécate II весила почти четырнадцать килограммов. Для здорового человека это был тяжелый груз. Для Эша, лишенного противовеса, эта масса стала пыткой. Широкий брезентовый ремень болезненно врезался в ключицу. Винтовка постоянно норовила перевесить, заставляя его крениться вправо. Чтобы не упасть, Эшу приходилось неестественно напрягать мышцы спины и пресса, выгибая позвоночник. Он учился ходить заново. Учился быть одноруким смертником.

— Готов? — Дитрих подошел сзади.

Старик был облачен в свой нелепый, но невероятно эффективный арктический камуфляж из шкур мутантов и белого брезента. За его спиной возвышался станковый рюкзак, доверху набитый желтыми шашками промышленного аммонала, детонирующим шнуром и тремя кустарными термическими зарядами. Старик тащил на себе вес, способный сломать спину молодому мулу, но его жилистые ноги стояли твердо.