Терминатор Пепельный фронт - Джон Сан

— Элоди спит? — хрипло спросил Эш, не оборачиваясь.

— Спит. Я вколол ей лошадиную дозу обезболивающего из своих старых запасов. Девочке нужно восстановить кровь, гидрогель на ее ребрах держится на честном слове, — Дитрих надел свои желтые горнолыжные очки. — Пусть отдыхает. То, что мы сейчас будем делать, требует тишины и мертвых нервов. Мы идем на разведку.

Эш кивнул. Оставлять связистку одну было рискованно, но тащить израненную, задыхающуюся девчонку на обледенелые скалы для минирования каньона было верной смертью.

Дитрих навалился на рычаг. Стальная гермодверь с тяжелым скрипом отъехала в сторону, и в лицо им ударил Белый Ад.

Буря, бушевавшая ночью, немного стихла. Ветер больше не сбивал с ног, но он сменился плотной, осязаемой морозной мглой. Температура держалась на отметке минус тридцать градусов. Каждый вдох обжигал трахею. Небо над Альпами было сплошным, непроницаемым куполом свинца, сливающимся с белизной снега, лишая пространство теней и глубины. Сенсорная депривация в чистом виде.

Они вышли из расщелины, и старик тут же задвинул дверь обратно, замаскировав ее еловыми ветками.

— Держись моего следа, командир. Шаг в шаг, — приказал Ключ. Его дыхание вырывалось из-под обледенелой бороды густыми белыми клубами. — Снег здесь обманчив. Под настом — карстовые воронки глубиной в сто метров. Оступишься — лететь будешь долго.

Они начали подъем.

Эш быстро понял, что горы не прощают слабости. Его ботинки скользили. Не имея левой руки, чтобы балансировать или цепляться за выступы скал, он полагался только на силу ног. Бедра горели от напряжения. Тяжелый ствол «Гекаты» бил его по икре при каждом шаге.

Они поднимались около двух часов, продираясь сквозь мертвый хвойный лес, пока деревья не расступились, открыв перед ними чудовищную, первобытную панораму.

Они вышли на край колоссального обрыва.

Внизу, под ними, раскинулось ущелье. Оно было узким, не более двухсот метров в ширину, с отвесными, черными гранитными стенами, поднимающимися на километр вверх. Снег не держался на этих отвесах, скапливаясь лишь на дне каньона.

— Пасть Дьявола, — пророкотал Дитрих, указывая рукой в толстой рукавице вниз. — Единственный прямой путь от равнин Юры к массиву Юнгфрау. Скайнет не использует авиацию в этих широтах из-за непредсказуемых магнитных бурь и восходящих потоков. Вся их тяжелая техника, все патрули, идущие к «Эдельвейсу», проходят через это бутылочное горлышко.

Эш подошел к самому краю ледяного карниза, глядя в бездну.

Внизу, на белом дне ущелья, отчетливо виднелась широкая, утоптанная тысячами многотонных гусениц и стальных стоп траншея — логистическая артерия машин.

— Идеальное место для засады, — холодным, профессиональным тоном оценил Эш. Его тактический разум мгновенно расставил сектора обстрела. — Мы заложим заряды на тех двух нависающих скальных козырьках. Когда патруль зайдет в каньон, мы обрушим на них своды. Сотни тонн льда и камня. Это не пробьет гиперсплав, но похоронит их заживо.

— Именно. И пока они будут откапываться, мы уйдем выше, к геотермальным вентиляционным шахтам базы, — Дитрих снял с плеч тяжелый рюкзак со взрывчаткой и осторожно опустил его на снег. — Но сначала нам нужно спуститься на дно. Заложить аммонал нужно у самого основания скал, чтобы вызвать направленный обвал.

Старик достал моток кевларового альпинистского троса.

Они потратили еще час, чтобы спуститься по крутому, извилистому кулуару на дно каньона. Внизу ветер почти не ощущался, но мороз был еще злее — холодный воздух скапливался в низине, как в гигантской морозильной камере.

Эш шел с винтовкой наперевес, страхуя старика, пока тот деловито разматывал детонирующий шнур и вбивал шашки в трещины черного гранита.

Тишина была оглушающей. Эш ненавидел такую тишину. В ней слишком громко звучали голоса мертвецов в его голове. Он вспомнил Берга. Если бы гигант был здесь, он бы уже тащил половину взрывчатки и шутил про то, что горы слишком похожи на гигантские надгробия.

Внезапно Дитрих, находившийся метрах в тридцати от Эша, у противоположной стены каньона, замер.

Старик выронил из рук моток шнура. Он опустился на одно колено, стянув желтые очки, и уставился на землю перед собой.

— Эш. Подойди сюда, — голос Ключа прозвучал глухо, напряженно. В нем не было и следа былой уверенности.

Эш мгновенно подобрался, сканируя стены ущелья оптическим прицелом винтовки, но всё было чисто. Он быстро, насколько позволяло его искалеченное тело, подошел к инженеру.

— Что там? Сенсоры?

— Хуже, — Дитрих указал толстым пальцем на снег. — Посмотри на это.

Эш опустил взгляд.

Прямо перед ними, уходя от центральной траншеи Скайнета и поднимаясь вверх по почти отвесной, гладкой стене каньона, тянулся след.

Но это не был след человеческих ботинок. И это не был отпечаток широких, плоских стоп белых патрульных Т-600.

Это была глубокая, рваная борозда. Она выглядела так, словно кто-то тащил вверх по скале кусок раскаленного добела железа.

Снег и лед в этой борозде не были просто продавлены. Они были испарены. Края следа представляли собой гладкую, прозрачную ледяную корку — снег растаял от колоссальной температуры, а затем мгновенно замерз обратно на тридцатиградусном морозе, превратившись в стекловидный желоб.

Эш опустился на колени рядом со стариком. Он стянул перчатку с правой руки и коснулся этого стеклянного следа.

Лед был теплым.

Не горячим, но температура явно была выше нуля. И это в месте, где воздух вымораживал легкие.

— Что за тварь могла оставить это? — прошептал Дитрих. — Я видел здесь всякое. Танки, тяжелые буры. Но машины Скайнета не излучают такого неконтролируемого тепла снаружи. Их реакторы экранированы. Если машина греется так сильно, значит, ее изоляция уничтожена. Она должна взорваться или расплавиться.

Эш не ответил. Его сердце пропустило удар, а затем забилось с тошнотворной, болезненной скоростью. Желудок свело ледяным спазмом, который был страшнее любого мороза.

Он уставился на дно борозды. Там, где лед был тонким, просвечивал черный гранит скалы. И в этом граните, глубоко процарапав твердую, неподатливую породу, виднелись борозды.

Три глубоких, параллельных разреза. Словно три стальных когтя впивались в камень, кроша его в пыль, чтобы подтянуть за собой колоссальный, тяжелый груз.

Отпечатки только правой руки. Левой не было.

Пазл в голове Эша сложился в картину абсолютного, парализующего