Берлинская охота - Валерий Георгиевич Шарапов

боя в Черном лесу вообще не обнаружено вещей – только тела наших солдат и офицеров. Возможно, что-то интересное осталось в комнате, где он проживал; я приказал завхозу Парамонову ничего не трогать до вашего приезда. А вот с переводчиками у нас беда. Пара немецких инженеров неплохо говорят по-русски, но их я отдать не могу – они трудятся по шестнадцать часов в сутки.

Васильков покачал головой.

– Боюсь, отсутствие переводчика осложнит расследование и не позволит закончить его в столь короткий срок.

Постукивая карандашом по столешнице, Судаков задумался, потом поднял взгляд на майора.

– Брагин, сгоняй-ка на всякий случай в военную администрацию и поговори с ними по поводу переводчика. В конце концов, нам всем достанется от маршала Жукова, если его приказ не будет выполнен.

– Слушаюсь, товарищ генерал.

– Надеюсь, у них найдется подходящий человек для перевода и другой помощи, – проворчал генерал.

Васильков уточнил:

– Скорее только для перевода.

– Это почему же?

– Чтобы стать напарником и помощником в оперативно-разыскной работе, ему придется сдать мне экзамен. А это советский эквивалент испанской инквизиции.

Посмеиваясь, Судаков и Брагин переглянулись.

– И последнее, – продолжил Александр. – Мне необходимы автомобиль и подробная карта Берлина с его окрестностями, включая Черный лес.

Генерал сделал пометку на листке бумаги.

– Завтра утром у вас будет и то и другое. И даже третье.

– Надеюсь, третьим станет надежный документ?

Лицо Судакова впервые смягчилось, губы растянулись в уважительной улыбке.

– Ваша проницательность вселяет надежду, что вы быстро закончите расследование. Да, комендатура подготовит для вас специальное временное удостоверение с расширенными полномочиями. А подпишет его сам Жуков. Итак, Александр Иванович, это все?

– Пока все, Петр Семенович.

– Больше не задерживаю. Действуйте максимально быстро. Если появятся проблемы – обращайтесь в любое время. Даже ночью…

Глава девятая

Германия, северная окраина Берлина, бывший маслобойный завод; апрель 1945 года

Когда-то обширный плац, окруженный по периметру двухэтажными жилыми домами и заводскими корпусами, использовался для стоянки транспорта. Здесь кипела мирная работа, пахло молочной сывороткой и свежим сливочным маслом, на лицах рабочих мелькали улыбки. Этой апрельской ночью плац выглядел совсем по-другому.

Некогда ровный асфальт пестрел оспинами воронок и шрамами от маневров гусеничной техники. Повсюду лежали трупы, валялся мусор, обломки красного кирпича, из которого были сложены ближайшие здания. В центре плаца догорал грузовик с прицепом-цистерной, в дальнем углу чадила черным дымом подбитая «Пантера».

– Быстрее! Быстрее! – подгонял офицер группу солдат. – До начала атаки осталось двадцать минут!

Напротив длинной прорехи между заводских корпусов стояло последнее уцелевшее артиллерийское орудие калибра сто пять миллиметров. Рядом суетилась обслуга четырех минометных расчетов. Несколько солдат подтаскивали ящики со снарядами и минами.

В углу плаца у огромных дубовых ворот дежурили четыре эсэсовца и копошились с проводами саперы из инженерной роты. За воротами внутри корпуса находилась мастерская по ремонту принадлежащих маслобойному заводу грузовиков.

В эту ночь мастерская пустовала. В тусклом свете подвешенного к балке фонаря замер лишь один небольшой штабной автомобиль. Это был легкий кюбельваген[18] Mercedes-Benz 170VK – простой и неприхотливый. А еще не привлекавший излишнего внимания, потому что завод в Штутгарте успел наклепать их около двадцати тысяч штук. Трехдверный кузов со складной тентовой крышей, вместительный багажник, вместо заднего правого сиденья – огромный бокс с радиостанцией.

Кюбельваген стоял у внешних ворот, отделявших мастерскую от прилегавшего к заводу переулка. Вокруг автомобиля бегал с ветошью водитель Стейниц – тощий парень, зачисленный на службу в добровольческую дивизию СС «Нордланд» в марте этого года.

Из бокового коридора донеслось эхо размеренных шагов. Освещая дорогу фонарем, в мастерскую вошел Гесс с висящим на плече автоматом.

– Мотор проверил? – прозвучал в мастерской его строгий голос.

– Так точно, штандартенфюрер! – щелкнув каблуками, вытянулся Стейниц.

Гесс обошел автомобиль со всех сторон, шаря лучом фонаря по бортам и колесам. Остановившись у правого борта, кивнул на пустой кронштейн.

– Запасное колесо найти не удалось?

– Я обыскал всю территорию завода, штандартенфюрер. Такого колеса нигде нет.

– Ладно. Топлива хватает?

– Полный бак, штандартенфюрер!

– Оружие, боезапас?

– Три полных комплекта, штандартенфюрер!

Гесс осмотрел тесную кабину, рассчитанную на водителя и двух пассажиров. В кронштейнах рядом с каждым сиденьем были закреплены автоматы и подсумки с запасными магазинами. Помимо оружия имелись фляга с водой и медицинская аптечка.

Вскоре из того же коридора появился бригадефюрер Йоахим Циглер – сорокалетний командир дивизии «Нордланд». На черном мундире поблескивал Рыцарский крест Железного креста с дубовыми листьями, под орденом на пуговице раскачивался прямоугольный фонарь. Вцепившись обеими руками в рукояти, Циглер нес довольно объемный цинковый ящик серо-зеленого цвета, предназначенный для транспортировки штабной документации.

Гесс двинулся навстречу.

– Позвольте помочь, бригадефюрер…

После загрузки ящика в багажник кюбельвагена Циглер отдышался и проворчал:

– Эти чертовы русские сжигают все дотла и злятся на то, что невозможно поджечь пепел.

Фраза была риторической. Гесс промолчал.

– Вы поступили очень мудро, Карл, заранее разобравшись с серьезной проблемой.

Гесс вопросительно посмотрел на Циглера. Тот вытер платком вспотевшую шею и уточнил:

– Речь о вашем разводе с супругой. Увы, я не был столь дальновидным и отправил семью к сестре в Висбаден. Теперь я не могу заснуть, потому что не представляю, что с ними, живы ли они…

– Месяц назад в Висбаден вошла 3-я армия США. Не самый худший вариант, бригадефюрер.

– Надеюсь, американцы не станут мстить женщинам и детям за ошибки их мужей и отцов, – вздохнул он. И, заглянув в открытый багажник, спросил: – Как думаете, сюда поместится второй ящик?

– Определенно.

– А третий?

– Их будет три?

– Увы, – кивнул Циглер.

– Нет, в багажник третий ящик не влезет, – Гесс заглянул в кабину кюбельвагена. – Его можно разместить вместо второго пассажира.

– Нет, Карл, это исключено, Конрад Келлер поедет со мной.

– В таком случае, бригадефюрер, остатки придется похоронить под завалами здания.

– Так и сделаем. Помогите Конраду перетащить сюда второй ящик и похороните нашу тайну. А я еще раз проинструктирую водителя…

* * *

Желтоватый луч фонаря нервно плясал по стенам, пока Гесс шел по коридору, потом спускался по чугунной лестнице в подвал и, наконец, пробирался по сводчатому тоннелю до тяжелой стальной двери, возле которой дежурили два человека из его службы.

Слева и справа от двери стояло по деревянному ящику. Внутри каждого покоилось по два снаряда калибра сто пятьдесят миллиметров для тяжелого пехотного орудия. Последнее орудие было разбито, оставшиеся боеприпасы перенесли в подвал. Помимо них в ящиках лежали килограммовые подрывные заряды с ввинченными электровзрывателями. От них по пыльному подвальному полу к лестнице и далее через коридор и мастерскую тонкими змейками бежали серые провода. Из мастерской провода ныряли под дубовые ворота и