Берлинская охота - Валерий Георгиевич Шарапов

– Я Анна Ли. Работаю переводчиком в военной администрации Берлина.

Васильков замер, мысленно порадовавшись, что сидит.

Девушка протянула руку, но он будто не заметил жеста, добавив ее ощущениям чувство неловкости. Вынув из кармана папиросы, он кивнул на соседний стул. Во взгляде читался вопрос: «И что мне теперь делать с этим чудом?..»

– Вы хорошо владеете немецким? – спросил Александр.

– Да, я свободно говорю по-немецки.

Она присела на соседний стул и, кладя на стол маленькую дамскую сумочку, случайно опрокинула солонку.

– Простите, – пробормотала она, машинально разглаживая несуществующие складки на юбке.

Он снова пристально посмотрел на нее. И пожал плечами:

– Если вы намерены только переводить, то вопросов больше нет. Когда будет выделена охрана, мы отправимся в местечко Рульсдорф. А пока можно выпить кофе.

Считая разговор оконченным, он вернулся к изучению карты.

Однако девушка снова подала голос:

– Мне передали, что генерал Судаков вел речь не только о переводах. Он просил оказать посильную помощь и в других аспектах вашей работы.

Александр изучал ее долгих тридцать секунд, очевидно пытаясь угадать, кому именно принадлежит авторство прозвучавшего бреда – генералу Судакову или самой переводчице с азиатской фамилией Ли.

Задача оказалась трудной. «Что ж, мадам, давайте попробуем. Я дам вам веревку, а вы сами решите, что с ней делать – вязать узелки, запоминая правила сыскной работы, или повеситься», – подумал Александр.

Он отодвинул карту и задал первый вопрос:

– Давно работаете в Берлине?

– Третий месяц.

– Город успели узнать?

– Ездила по всем основным улицам советской зоны, – неуверенно качнула головой девушка. – Центр запомнила.

– Без карты сможете ориентироваться?

– Не уверена, – ответила она, чувствуя, как начинают гореть щеки.

– С жителями Берлина часто приходится общаться?

– Почти ежедневно. Я перевожу, когда сотрудники военной администрации встречаются с местными инженерами, архитекторами и строителями.

– Что можете о них сказать?

– Первое, что бросается в глаза, – они очень напуганы. Второе – их практичность и работоспособность…

Задавая вопросы, Васильков продолжал ощупывать ее острым уверенным взглядом.

– Почему вы на меня так смотрите? – не выдержала Анна.

– Пытаюсь прочесть вашу биографию и понять, сможете ли вы быть полезной в расследовании.

– Разве это возможно распознать по внешности?

Разминая двумя пальцами папиросу, Александр усмехнулся.

– Возможно после некоторой тренировки. Не возражаете, если я попробую?

– Что ж, препарируйте, – пожала она плечами.

– Ваши предки переехали в Российскую империю из восточной Азии, но вы родились и выросли в Среднем Поволжье – скорее всего, в Самарской, ныне Куйбышевской, области, – начал он ровным голосом. – Вы рано лишились родителей, братьев и сестер у вас нет. Вы не замужем, увлекаетесь классической музыкой, а на завтрак предпочитаете пить кофе с молоком.

Анна вытаращила глаза и несколько секунд смотрела на Василькова так, словно он только что достал из своей шляпы обугленный череп Гитлера.

– Вы владеете как минимум тремя языками помимо русского: английским, немецким и языком той страны, откуда родом ваши предки, – невозмутимо продолжал тот. – Вы играете на фортепиано, хорошо разбираетесь в литературе. Что еще вы умеете?

Некоторое время она не могла говорить, а только приглушенно покашливала в маленький платок. Потом тихо сказала:

– В военной администрации помимо устных переводов я занимаюсь делопроизводством, а также письменными переводами документов, обращений и текстов. Я умею печатать на машинке и управлять легковым автомобилем. Однажды стреляла из пистолета. И помимо названных вами языков знаю еще два – французский и китайский.

Она с таким воодушевлением рекламировала себя, что в конце пламенной речи двинула локтем по сумочке. Проехав по столешнице, та шлепнулась на паркет.

– Извините, – покраснев, она подняла вещицу.

Так и не прикурив папиросу, Александр разломил ее и бросил в пепельницу. Допив чай, он вздохнул и с бесконечной грустью в глазах посмотрел на переводчицу.

– Для молодой особы – неплохо. Но чтобы стать моим помощником – этого катастрофически мало.

В ее глазах заблестели слезы.

– Как у вас обстоят дела с вниманием? Со зрительной памятью? – продолжал он испытание.

– Затрудняюсь ответить, – проговорила она, покусывая нижнюю губу.

– Вы ведь сегодня прибыли в комендатуру и поселились в комнате номер четыре?

– Да, минут сорок назад.

– Опишите двух часовых, что охраняют вход в парадный подъезд.

Взгляд ее на мгновение вспыхнул.

– Простите, но я никогда не глазею на посторонних мужчин!

Он поморщился, будто от зубной боли.

– Мне тем более не пристало на них глазеть, однако я успел рассмотреть часовых, на минуту выйдя на улицу, чтобы проверить автомобиль.

– И что же вы запомнили? – в вопросе прозвучало ехидство.

– Слева от двери несет службу худощавый блондин выше среднего роста, примерно двадцати двух лет. Серые глаза, на правой щеке на уровне ноздрей находятся две родинки в трех сантиметрах друг от друга. Из нагрудного кармана торчит уголок письма.

– А второй?

– Справа от двери скучает смуглый брюнет постарше – лет двадцати пяти. Он много курит и имеет скверную привычку плеваться.

Изумление трансформировалось в шок.

– Вы… вы, наверное, бывали тут раньше, – пробормотала Анна.

– Я прибыл в Берлин вчера вечером и никогда ранее не посещал комендатуру. Для того чтобы подметить важную деталь, достаточно одного взгляда. Но не поверхностного, а жадного до информации. Просто пальцы часового на правой руке сильно пожелтели от никотина, и к тому же он подкашливает.

– А как вы догадались о скверной привычке? Неужели он плевался при вас?!

– Нет. Но мостовая вокруг усеяна плевками. А на рукавах слюна, потому что парень часто вытирает ими губы.

Нахмурившись, Анна задумчиво смотрела перед собой. Затем резко встала и решительно направилась к выходу.

Роза Архиповна только что протерла шваброй пол. Девушка шла по замысловатым блестящим узорам, оставленным влажной тряпкой. Васильков смотрел вслед и с азартом ждал, что она поскользнется и упадет на свою великолепную круглую задницу. Но по счастливой случайности ей удалось дойти до двери без происшествий.

Он с сожалением повернулся к барной стойке.

– Роза Архиповна, вы что-то говорили о кофе?

– Да, кофе готов, – обрадовалась она его голосу и тому, что о ней вспомнили. – Вам с молоком?

– Две чашки, пожалуйста, без сахара. Один с молоком.

Буфетчица потянулась за чашками.

– Сдается, вы чем-то обидели девушку, и она не вернется.

– Она будет здесь через минуту.

– Не слишком ли вы самоуверенны, Александр Иванович? – насмешливо посмотрела она на тридцатилетнего красавца.

Тот поддержал ее шутливый тон:

– Могу заключить с вами пари.

– Принимается. Если она вернется, то я не возьму с вас за кофе.

– Отлично. А я в случае проигрыша подарю вам свой фотоаппарат.

Прикрыв рот, Роза Архиповна ахнула.

– Вы серьезно? Он стоит дороже всего буфета и, полагаю, нужен вам для работы.

– Ну, вы же позволите мне иногда