Берлинская охота - Валерий Георгиевич Шарапов

Вальтер с недоверчивой иронией смотрел на Гесса.

– С секретной документацией? – повторил он. – На кой черт верхушке рейха понадобилась штабная документация какой-то дивизии, когда все вокруг катилось прямиком в ад?

Разговор прервался – рядом возник Франц с кружкой.

– Ваш кофе, штандартенфюрер.

– Благодарю, – кивнул Гесс и, помедлив, спросил: – Ты хотел бы узнать, как Циглер вырвался из окружения?

– Если ты не поделился этой информацией раньше, – понизил голос Вальтер, – то, полагаю, она не для лишних ушей.

– Ты прав, – Гесс оглянулся по сторонам. – Пойдем в нашу палатку…

В офицерской палатке он допил свой кофе, закурил. И с мрачными нотками в голосе начал рассказ:

– 11-я моторизованная пехотная дивизия «Нордланд» понесла в Курляндии[16] большие потери и в конце января 1945 года была срочно эвакуирована морским путем из Либавы в Штеттин для восстановления. Ранее дивизия комплектовалась скандинавами, но от полков «Норвегия» и «Дания» ничего не осталось. Дивизия вынужденно пополнилась малопригодными к службе новобранцами и фольксдойче[17]. И с этим «багажом» нас бросили на защиту Берлина. К двадцатому апреля от дивизии осталось около четырехсот человек, или две пехотные роты. Советские военные окружили нас на северо-восточной окраине города. Мы заняли круговую оборону по периметру городского квартала, где до войны размещался крупный маслобойный завод… Да, мы все так думали. Но оказалось, что этот квартал не был заводом.

Вальтер удивленно хлопал ресницами.

– А чем же он был?

– Вратами в ад. Да, Вальтер, он оказался вратами в ад, через которые ушли остатки дивизии…

Глава восьмая

Советская зона оккупации Германии, аэродром Финов – Берлин; 21 сентября 1945 года

Военный аэродром Финов, прилепившийся к южной окраине городка Финофурт, встретил низкой серой облачностью, сильным ветром и противным мелким дождем. Спускаясь по трапу, Александр снова придерживал шляпу и отворачивался от хлеставших в лицо порывов ветра. Возникла унылая догадка: «Вероятно, в Берлине погода еще хуже…»

На соседних стоянках блестели мокрыми фюзеляжами военные самолеты – такие же громоздкие транспортники и небольшие истребители. Однако Александра больше занимал практический вопрос: что делать дальше? Ему каким-то образом надлежало добраться до Берлина, а там разыскать Военную комендатуру, которая значилась конечной целью командировки.

Возникшая из-за плохой погоды проблема неожиданно разрешилась довольно просто.

– Подполковник Васильков? – оторвал от размышлений чей-то голос.

Шагах в десяти стоял незнакомый офицер, а на краю самолетной стоянки замерли два автомобиля.

– Да, это я, – кивнул Александр и полез в карман пиджака.

– Здравия желаю. Майор Брагин, – козырнул тот.

– Вот мои документы…

Майор улыбнулся:

– Незачем, товарищ подполковник, из Москвы сюда кого попало не присылают. Я встречаю вас по приказу помощника коменданта Берлина генерал-майора Судакова. Прошу в машину.

Прежде чем гость из Москвы успел возразить, он подхватил чемодан, быстро подошел к старенькому «БМВ» и сунул его в багажник. Позади стоял «виллис», под брезентовой крышей которого сидели четыре вооруженных бойца.

«Похоже, здесь все серьезно, – решил Васильков, усаживаясь на задний диван. – Я, грешным делом, подумал, что больше никогда не прикоснусь к войне. А оно вон как обернулось…»

– В комендатуру! – приказал водителю Брагин, заняв место рядом с Васильковым.

Автомобиль покатил по рулежной дорожке аэродрома, «виллис» не отставал. Покинув аэродром, они пропетляли по улочкам небольшого городка, после чего выбрались на хорошую трассу, рассекавшую надвое густой неприветливый лес.

– В Москве погода получше? – спросил Брагин.

– Всю последнюю неделю солнечно, тепло, – ответил Александр, вспоминая чудесные дни, проведенные с сыном.

Брагин достал пачку немецких сигарет.

– Вы курите?

Александр взял сигарету, щелкнул потертой бензиновой зажигалкой. И в свою очередь поинтересовался:

– Как далеко до Берлина?

– Около пятидесяти километров. Доедем за час, если ничего не случится, – ответил Брагин. И, поймав вопросительный взгляд, вздохнул: – Да, у нас неспокойно. По Черному лесу до сих пор шатаются недобитые эсэсовцы и банды фанатиков из гитлерюгенда. Приходится ездить с охраной. А ночью комендант Горбатов вообще запретил к нему приближаться.

Семя было посажено, Александр задумался…

* * *

В хорошую солнечную погоду Черный лес, скорее всего, выглядел менее враждебно. Однако сейчас, глядя сквозь мутные от дождя стекла автомобиля на проплывающую мимо мрачную массу из густых зарослей, Александр испытывал не самые приятные ощущения.

На одном из затяжных поворотов он заметил сожженный перевернутый грузовик и уткнувшийся в дерево американский «виллис», борта которого пестрели пробоинами от пуль и осколков.

Заметив интерес сотрудника МУРа к искалеченным автомобилям, Брагин тихо пояснил:

– Это самое свежее. Вчера здесь было жарко. Эсэсовцы устроили засаду нашему военному патрулю.

– Кто-нибудь уцелел?

– Все погибли. Тринадцать человек, включая двух офицеров.

– Часто приходится пользоваться этой дорогой? – помолчав, спросил Александр.

– Ездил раз пять или шесть с разными поручениями на военный аэродром Финов – провожал кого-то или встречал, как вас; отправлял или забирал секретную корреспонденцию. И поверьте, этого хватило, чтобы возненавидеть Черный лес.

Придвинувшись, Брагин доверительно прошептал:

– Сегодня нам повезло – дождливо, ветрено. Немцы не любят шататься по мокрому холодному лесу. Они предпочитают устраивать засады только в хорошую погоду.

Посмотрев на часы, Александр кивнул. В его голове уже зарождались вопросы, требующие подробных ответов…

* * *

Черный лес закончился неожиданно. Оба автомобиля с той же осторожностью двигались по мокрому шоссе, как вдруг пугающая сумрачность расступилась, позволив небу стать шире и ближе.

Васильков припомнил, как недавно читал сынишке на ночь сказку. Она вышла довольно затянутой и мрачной, но финал неожиданно оказался светлым, счастливым. И то, как внезапно расступились кроны могучих деревьев, позволив светлому небу заполнить все пространство вокруг, очень походило на тот финал.

– Недалеко осталось, – выдохнул Брагин, испытывая облегчение. – Если бы видимость была получше, то впереди уже маячил бы пригород.

Через несколько минут «БМВ» с «виллисом» действительно въехали в город. Сначала по обе стороны от дороги мелькали отдельные дома, затем поплыли сплошные кварталы. Многие дома были разрушены либо полностью, либо частично. На одном из перекрестков Васильков заметил жилой дом с отсутствующей стеной; внутренности нескольких квартир как на ладони – мебель, вещи… Через минуту «БМВ» проехал мимо длинной цепочки молодых женщин, передававших друг другу ведра с водой. Буквально в каждом квартале имелись прорехи – вместо рухнувших домов лежали аккуратные кучи рассортированного кирпича и кусков бетона…

В конце войны Александр побывал в Берлине, своими глазами увидев катастрофические последствия налетов бомбардировочной авиации и артобстрелов. Позже, уже в Москве, он ознакомился с цифрами: полностью разрушено сорок пять процентов зданий Берлина, тридцать пять – частично, уцелело лишь около двадцати процентов, и главным образом в пригородах.

Однако квартал, куда