Терминатор Пепельный фронт - Джон Сан

— Командир! — голос Дитриха прорезал оглушительный грохот стрельбы. В нем не было паники. В нем не было страха смерти. Это был абсолютно ясный, твердый, почти радостный голос человека, который нашел единственно верное решение нерешаемой задачи.

Эш встретился взглядом со стариком сквозь оптический прицел.

— Уводи девчонку! Выходите к вентиляционной шахте «Эдельвейса»! — крикнул Ключ, отстегивая ледоруб.

— Я прикрою тебя! Ползи сюда! — хрипел Эш, отчаянно дергая затвор винтовки и пытаясь поймать в прицел голову Инквизитора. Но Т-800 хитро скрывался за широкими спинами Т-600, используя их как подвижный живой щит.

— Нет времени, сынок! — Дитрих улыбнулся. Это была странная, светлая улыбка, пробившаяся сквозь грязь и обледенелую бороду. — Мое время вышло еще тридцать лет назад в Женеве. Я слишком засиделся на этом свете. Пора освобождать место.

Старик перевел взгляд на Элоди, которая с полными слез глазами смотрела на него из-за спины Эша.

— Береги диск, мышка. Донеси его. Сделай так, чтобы у нас было прошлое.

Дитрих крепко сжал рукоять ледоруба в обеих руках.

Он не стал пытаться отползти. Он сделал то, чего Искусственный Интеллект Скайнета никогда не смог бы спрогнозировать в своих алгоритмах самосохранения органики. Человек, возраст которого перевалил за седьмой десяток, вскочил на ноги прямо в эпицентре ураганного огня шестиствольных пулеметов.

— За Альпы! За Женеву! — проревел старик, бросаясь не прочь от машин, а прямо к отвесной стене, где были заложены термические заряды.

Вычислительные алгоритмы Т-600 отреагировали мгновенно. Смещение приоритетной цели. Десятки тысяч пуль калибра 7.62 миллиметра в минуту изменили вектор, обрушившись на одинокую фигуру в белом брезенте.

Эш закричал в бессильной ярости, вдавив гашетку своей винтовки, посылая пулю за пулей в белые корпуса терминаторов, высекая искры и пробивая броню, но он не мог остановить их всех.

Несколько пуль крупного калибра прошили тело Дитриха насквозь. Брызнула кровь, яркая и горячая, мгновенно замерзая на лету красными кристаллами. Старика развернуло от кинетических ударов, он упал на колени в полуметре от скалы, но его сведенные судорогой пальцы не выронили ледоруб. Его внутренние органы были разорваны в клочья, легкие пробиты, но фанатичная, абсолютная воля удерживала угасающее сознание в разрушенном теле на последние, решающие секунды.

Инквизитор, чей поврежденный эвристический процессор работал быстрее обычных моделей, понял, что пытается сделать биологическая единица. Т-800 просчитал угрозу нависающего ледника и термических зарядов.

Машина с нечеловеческой, пугающей скоростью рванулась вперед. Инквизитор отбрасывал своих же Т-600 в стороны, словно кегли, сминая их броню, лишь бы добраться до старика.

Т-800 навис над Дитрихом. Киборг занес свою единственную, уцелевшую правую руку, оканчивающуюся стальными фалангами, для смертельного, пробивающего удара, который должен был размозжить череп человека вместе со шлемом.

Дитрих, харкающий густой, темной кровью, стоящий на коленях перед термическим зарядом, медленно поднял голову. Он посмотрел на надвигающегося демона из расплавленного хрома.

— Хреновая у вас инженерия, железяки, — прохрипел старик, глядя прямо в единственный пылающий красный глаз Инквизитора.

Изо всех оставшихся сил, вложив в этот замах всю свою угасающую жизнь, всю ненависть к машинам, укравшим его мир, Дитрих обрушил тяжелый кованый клюв ледоруба прямо в латунный капсюль-детонатор термического заряда.

Инквизитор нанес удар. Его стальные пальцы с тошнотворным хрустом пробили грудную клетку старика насквозь, ломая ребра и разрывая сердце.

Но было поздно. Законы химии были быстрее гидравлики. Удар ледоруба замкнул цепь детонатора.

Белая, невыносимо яркая, ослепительная вспышка магниевого термита ударила из скалы.

Это не был взрыв тротила. Это было направленное извержение плазмоподобного химического огня. Температура в три тысячи градусов Цельсия мгновенно, за миллисекунду, испарила тело Дитриха, не оставив от старика даже пепла. Эта же вспышка охватила Инквизитора, плавя его гиперсплавную руку и выжигая остатки поврежденной электроники в его груди.

Направленная струя экзотермического огня, как гигантский световой меч, ударила прямо в несущее основание ледяной башни серака.

Синий, многовековой лед не просто растаял. Он взорвался от колоссального, мгновенного температурного шока. Вода, образовавшаяся в трещинах, вскипела, разрывая ледник изнутри.

Звук, который последовал за этим, нельзя было назвать грохотом. Это был звук раскалывающегося мира. Звук, от которого небо над Альпами, казалось, треснуло пополам.

Миллионы тонн спрессованного льда, снега и гранита, лишенные фундамента, сорвались с высоты в сто метров. Ледяная гора, размером с городской квартал, с ревом, от которого закладывало уши, обрушилась вниз, прямо в узкий желоб каньона.

Это было белое цунами. Ревущая, первобытная, хтоническая стихия, против которой любая броня гиперсплава, любая плазма и любая математика Скайнета были просто хрупкой яичной скорлупой.

Стена из льда и снега ударила в дно ущелья, мгновенно погребая под собой Инквизитора и весь взвод белых Т-600. Машины не успели даже развернуться, не успели пересчитать вероятности. Их просто стерло, вдавило в скалы и накрыло многометровым саркофагом из вечной мерзлоты.

Ударная волна сжатого воздуха, смешанного с плотной снежной пылью и кусками льда размером с автомобиль, ударила в уступ, где лежали Эш и Элоди.

Эш инстинктивно навалился на девушку, накрывая ее своим телом, вжимаясь в спасительный камень. Ураганный ветер, несущий ледяную шрапнель, пронесся над ними, разрывая остатки их одежды и сдирая кожу в кровь. Дышать стало физически невозможно — воздух превратился в сплошную, удушающую, ледяную массу, забивающую легкие.

Казалось, что гора тряслась целую вечность. Гул лавины отдавался в самых костях, вымывая из сознания все мысли, кроме одного первобытного желания выжить.

Когда сейсмические толчки наконец прекратились, а снежная пыль, искрящаяся в тусклом свете, начала медленно оседать, Эш с трудом приподнял голову. В ушах стоял сплошной, пронзительный звон.

Мир вокруг изменился до неузнаваемости.

Узкого, глубокого желоба «Иглы» больше не существовало. На его месте зияла гладкая, ровная, бесконечная стена плотно спрессованного снега и синего льда, уходящая высоко вверх. Лавина заполнила ущелье до самых краев, навсегда изменив топографию Альпийских гор.

Там, внизу, под миллионами тонн льда, не было ни единого красного огонька. Не было слышно гудения сервоприводов. Белый патруль и их неубиваемый координатор были стерты с лица земли. Природа, направленная самоотверженной рукой старого инженера, завершила то, что не смогла сделать плазма.

Эш перевернулся на спину, тяжело, со свистом хватая