Терминатор Пепельный фронт - Джон Сан

У него не было ледоруба. У него не было второй руки.

Он перевернулся на живот прямо на ходу, сдирая кожу на лице о наст. Он раскинул ноги в стороны, с нечеловеческой силой вбивая мыски своих армейских ботинок в проносящийся под ним лед.

Скр-р-р-р!

Рифленые подошвы заскрежетали по фирну, высекая фонтаны белой ледяной крошки. Но этого было мало. Лед был слишком твердым, их продолжало тащить вниз. Трос врезался ему в ребра, выдавливая остатки кислорода из поврежденных легких.

Эш потянулся правой рукой к спине. Он намертво вцепился в массивный, вороненый ствол своей снайперской винтовки «Геката II».

Командир перекинул четырнадцатикилограммовое оружие через плечо вперед и с размаху, вложив в удар всю свою ярость, всю свою боль и всё отчаяние, обрушил огромный, зазубренный дульный тормоз винтовки прямо в проносящийся под ним лед.

Металл гиперсплава врезался в монолитную мерзлоту.

Дульный тормоз пробил корку и вошел в толщу фирна на несколько сантиметров, сработав как импровизированный, громоздкий ледовый якорь.

Отдача от торможения ударила по плечевому суставу Эша так сильно, что ему показалось, будто его правую руку сейчас оторвет вслед за левой. Он закричал от боли, зажав приклад винтовки между здоровым плечом и челюстью, навалившись на оружие всем своим весом, вдавливая его в лед.

Скольжение начало замедляться.

Металл винтовки со скрежетом прорезал во льду глубокую, белую борозду. Эш чувствовал, как трос на его груди натянулся до предела, угрожая сломать ребра.

Рывок. И тишина.

Они остановились.

Эш висел на отвесном склоне, удерживаемый лишь дулом винтовки, вбитым в лед, и мысками ботинок. Его тело дрожало от колоссального напряжения. Мышцы правой руки горели огнем, грозя свести спазмом. Если он отпустит ствол — они улетят в бездну.

В десяти метрах ниже по склону, болтаясь на натянутом тросе над невидимой пустотой, висела Элоди.

Девушка раскинула руки в стороны, вцепившись покрытыми кровью пальцами в ледяную корку. Она тяжело дышала, ее лицо было прижато к снегу. Корсет из замерзшего гидрогеля треснул, рана на боку открылась, и на белом насте под ней начало медленно расползаться темное, багровое пятно.

— Держись… — прохрипел Эш, чувствуя во рту вкус собственной крови. Его легкие наполнялись пеной. — Элоди… ползи вверх! Я не вытяну тебя одной рукой! Ползи, сука!

Связистка подняла голову. Ее глаза были полны дикого, первобытного ужаса. Она посмотрела вниз, в клубящуюся белую бездну, а затем вверх, на командира. Она видела, как дрожит его напряженное тело. Она понимала, что если она не сдвинется с места, они умрут вдвоем.

Инстинкт выживания, выкованный под обломками бункера Черчилля, пересилил паралич.

Элоди сжала зубы. Она вонзила пальцы в лед, пробивая корку до мяса. Подтянула одно колено. Второе.

Она начала ползти вверх, метр за метром, по натянутому тросу, как по спасительной путеводной нити. Каждый рывок стоил ей нечеловеческих усилий. Тяжелый рюкзак пытался откинуть ее назад. Кровь из бока капала на лед. Но она ползла, не отрывая взгляда от фигуры Эша.

Эш держал винтовку. Его лицо посерело, губы покрылись кровавой пеной. Сердце колотилось с частотой, от которой темнело в глазах. «Не отпускай. Не отпускай. Не отпускай», — билась в его мозгу единственная, зацикленная мысль.

Спустя вечность, которая длилась всего пару минут, рука Элоди коснулась ботинка Эша.

Девушка подтянулась и тяжело, со стоном перевалилась через его ногу, распластавшись на льду рядом с ним. Натяжение троса спало.

Эш с глухим хрипом выдернул ствол винтовки изо льда и рухнул на бок. Его правая рука обмякла, сведенная чудовищной судорогой. Пальцы скрючились, он не мог их разжать.

Они лежали на отвесном склоне, в самом эпицентре бушующего урагана, задыхаясь и истекая кровью.

Элоди подползла к нему, вглядываясь в его лицо сквозь пелену снега.

— Эш… ты… кровь… — прошептала она, указывая на розовую пену на его губах.

Командир стер кровь заиндевевшим рукавом.

— Отек легких, — абсолютно спокойным, клиническим тоном ответил он. — Давление падает. Капилляры лопаются. Мы в Зоне Смерти, Элоди. Мой организм отключается.

— Что нам делать? Нам нужно спуститься! — в панике закричала девушка. — Нам нужен кислород! Если мы не уйдем вниз, ты захлебнешься!

Эш посмотрел на нее. Его глаза, несмотря на физический распад тела, горели ясным, фанатичным светом.

— Мы не пойдем вниз, — Эш с трудом сел, опираясь спиной о ледяной наст. Он попытался разжать сведенные судорогой пальцы правой руки, помогая себе зубами. — Мы пойдем вверх. Туда, где это всё закончится.

Он посмотрел на рюкзак, пристегнутый к груди девушки.

— Если я упаду и не смогу встать… ты отстегнешь карабин, — жестко приказал Эш. — Ты перережешь трос. И ты пойдешь дальше одна. Ты не будешь тащить меня. Мой вес утянет тебя в пропасть.

— Нет! Я не брошу тебя, Эш! Мы начали это вместе!

— Это приказ командира отряда! — прорычал Эш, и этот рык перешел в жестокий, булькающий кашель. Он сплюнул на снег еще больше крови. — Я уже труп, Элоди. Сепсис, отек легких… Я мертвец, который еще почему-то дышит. Моя единственная задача — довести этот чертов кусок титана до врат базы. И если я стану обузой — ты бросишь меня. Поняла?

Элоди смотрела на него сквозь слезы. Она видела перед собой человека, который превратил себя в инструмент. Инструмент, который Скайнет не смог ни сломать, ни просчитать. Она медленно кивнула.

Эш с трудом поднялся на ноги. Его шатало, как пьяного. Ветер пытался сбить его с ног, но он устоял, опираясь на ствол своей винтовки.

Они продолжили подъем.

Следующий час стерся из их памяти. Это была агония, превратившаяся в рутину. Белая мгла окутывала их плотным саваном. Эш шел первым, оставляя на снегу следы, в которых отчетливо виднелись капли розовой крови из его легких. Элоди шла следом, стараясь не смотреть на эти капли.

Внезапно крутизна склона начала спадать.

Ураганный ветер, который сек их лица на протяжении часов, не стих, но изменил тональность. Он перестал реветь прямо в уши. Появилось ощущение открытого, горизонтального пространства.