Терминатор Пепельный фронт - Джон Сан

Стальной кулак Т-800 обрушился на лед в том самом месте, где секунду назад лежала голова командира. Удар был такой силы, что гиперсплав пробил карниз насквозь, выбив огромный кусок льда в пропасть.

Машина с жутким скрежетом вырвала руку из пролома. Красный глаз сфокусировался на убегающей в белую мглу одинокой фигуре.

Охота перешла в финальную фазу. В условиях нулевой видимости, в эпицентре бушующего шторма Зоны Смерти, безоружный, искалеченный человек и не умеющая умирать машина начали свой последний танец на краю бездны.

Глава 50

АКТ III: БЕЛОЕ БЕЗМОЛВИЕГЛАВА 50: ОХОТА В БУРЕ

Европейский Театр Военных Действий

Швейцарские Альпы, преддверие плато Юнгфрау (Высота 4100 м)

2029 год

Белая мгла — это не просто отсутствие видимости. Это отсутствие самого пространства.

Когда штормовой ветер поднимает в воздух миллионы тонн переохлажденной снежной пыли, свет рассеивается абсолютно равномерно. Исчезают тени. Исчезает горизонт. Исчезает граница между небом и землей. Человеческий мозг, лишенный визуальных ориентиров, начинает паниковать, вестибулярный аппарат дает сбои, вызывая жесточайшее головокружение. Тебе кажется, что ты падаешь в бездну, даже когда стоишь на твердом льду.

Эш бежал сквозь эту слепящую пустоту.

Бег — это было слишком громкое слово. Он переваливался с ноги на ногу, спотыкаясь о невидимые неровности застругов — твердых, как бетон, ветровых гребней на снегу.

Страховочного троса больше не было. Элоди отстегнула карабин, как он и приказал, и теперь они были разделены. Два одиноких, дрейфующих атома в ревущем океане бури.

Физиология командира «Вангарда» вышла за пределы биологического отказа. Его левая рука, обугленная до плеча, пульсировала темным, гангренозным жаром. Но теперь к ней добавилась правая. Отдача тяжелой винтовки «Геката», из которой он выстрелил, прижав ее к себе, раздробила его правую ключицу. Кость хрустнула, осколки вонзились в мышцы. Его правая рука повисла плетью, отзываясь ослепительной, белой вспышкой агонии при каждом шаге. Он был человеком без рук.

И он тонул.

Высотный отек легких (HAPE) перешел в критическую фазу. Альвеолы, лопнувшие от перепада давления, наполнились плазмой крови. Эш издавал влажный, булькающий, надрывный хрип при каждом вдохе. Он выплевывал на девственно-белый снег розовую, пузырящуюся пену.

Этот кровавый след, застывающий на морозе красными кристаллами, был идеальной путеводной нитью.

Сзади, сквозь монотонный, оглушительный вой урагана, прорезался звук.

Скрежет. Удар. Скрежет. Удар.

Инквизитор шел по его следу.

Т-800 больше не был идеальным инфильтратором. Машина представляла собой искореженный, наполовину расплавленный кусок хромированного гиперсплава. Левая рука оторвана. Правая нога искривлена и перебита. Половина черепа стекла вниз блестящими каплями после выстрела Эша. Обнаженный термоядерный реактор в его груди бился в нестабильных конвульсиях, излучая чудовищный жар, который мгновенно испарял снег вокруг терминатора, окутывая его плотным облаком шипящего пара.

Его оптические сенсоры были серьезно повреждены. Ослепленный на один глаз, с разбитыми инфракрасными фильтрами на втором, Инквизитор больше не мог полагаться на зрение в условиях белой мглы.

Но Скайнет наделил свои творения дублирующими системами. Т-800 переключился на акустику.

Высокочувствительные микрофоны машины отсекали шум ветра, вычленяя из хаоса бури конкретные частоты. Частоту человеческого сердцебиения. Звук ломающегося под армейским ботинком наста. И влажный, булькающий хрип задыхающегося человека.

Машина была неотвратима. Она не чувствовала холода минус сорока градусов. Ее перебитая нога волочилась по льду, оставляя глубокую борозду, но здоровая рука вбивалась в снег и камень, подтягивая многотонное тело вперед с пугающей, механической регулярностью.

Эш споткнулся о скрытую под снегом ледяную глыбу и рухнул лицом вниз.

Удар вышиб из него остатки воздуха. Он лежал на боку, судорожно глотая ртом колючую снежную пыль. Его сломанная правая ключица горела так, словно в нее вбили раскаленный гвоздь.

«Вставай. Вставай, кусок мяса», — приказал себе Эш, но тело отказалось подчиняться. Связь между мозгом и мышцами прервалась.

Он повернул голову, прижавшись щекой к льду.

В пятнадцати метрах позади него белая мгла начала окрашиваться в тусклый, пульсирующий фиолетовый цвет. Пар, окутывающий Инквизитора, проступил сквозь метель. Красный, пылающий визор машины прорезал туман, как лазерный целеуказатель.

Т-800 остановился.

Терминатор зафиксировал, что акустическая сигнатура жертвы переместилась на уровень земли и перестала удаляться. Машина медленно, с громким, лязгающим звуком перебитой гидравлики, повернула свою изуродованную голову в сторону Эша.

Из сломанного вокодера Инквизитора вырвался звук.

На этот раз это не был голос Кирана или генерала Хэйса. Это был звук, сгенерированный самой машиной на основе анализа частот страха. Низкочастотный, вибрирующий инфразвуковой гул, который резонировал в грудной клетке Эша, вызывая непроизвольный спазм внутренних органов. Скайнет наслаждался охотой.

Т-800 сделал шаг. Огромный стальной ботинок раздавил ледяной заструг.

В тридцати метрах правее, скрытая за массивом изломанных, голубоватых ледяных сераков — гигантских трещин в теле ледника, — лежала Элоди.

Она не убежала далеко. Когда она отстегнула карабин, инстинкт погнал ее в белую мглу, но она физически не смогла преодолеть барьер паники и истощения. Она провалилась в узкую расщелину между двумя ледяными глыбами и забилась в самый дальний угол, обхватив рюкзак обеими руками.

Ее колотило так, что зубы выбивали барабанную дробь. Жесткий корсет замерзшего гидрогеля на ее раненом боку не давал ей согнуться пополам. Слезы, текшие из глаз, замерзали на щеках мгновенно, стягивая кожу.

Она была в ужасе. Но сквозь этот ужас, сквозь животное желание стать невидимой, пробивалось нечто иное.

Голос Эша. «Если ты ляжешь и закроешь глаза — ты убьешь их всех во второй раз. Окончательно». Элоди приоткрыла глаза, вглядываясь в белую, воющую пустоту расщелины.

Она не видела Эша и Инквизитора. Но она их слышала.

Сквозь рев ветра до нее доносился тяжелый, металлический скрежет волочащейся ноги терминатора. Скрежет… удар… скрежет… удар. И она слышала влажный, надрывный кашель командира.

Она поняла тактику машины. Т-800 не искал ее. Он искал Эша. Командир, истекающий кровью и не способный дышать бесшумно, стал идеальной, громкой приманкой. Эш уводил Инквизитора за собой, давая ей шанс уйти к вратам базы «Эдельвейс».

«Он