Терминатор Пепельный фронт - Джон Сан

Это был массивный, изуродованный манипулятор из иссиня-черного гиперсплава. Стальные фаланги, стертые о камень до состояния затупленных зубил, с чудовищной силой вонзились в край ледяного карниза, проламывая его до самого гранита. Из открытых сочленений запястья сыпались короткие, злые синие искры.

Элоди, почувствовав остановку командира, обернулась на звук и закричала. Это был пронзительный, срывающийся визг абсолютного, первобытного ужаса. Визг существа, осознавшего, что смерть нельзя обмануть. Ветер подхватил ее крик и тут же растворил его в белой пустоте.

Из пролома во льду, тяжело подтягиваясь на одной руке, поднималось чудовище.

Инквизитор Т-800.

Математика Скайнета снова переписала законы физики. Он не просто выжил в направленном термическом взрыве Дитриха, температура которого достигала трех тысяч градусов. И он не был раздавлен обрушившимся ледником. Скайнет не создавал свои лучшие машины для того, чтобы они умирали от давления камней.

Когда миллионы тонн льда и гранита рухнули на дно каньона Пасть Дьявола, навсегда погребая под собой взвод Т-600, Инквизитор оказался на самом дне этой колоссальной братской могилы. Любая другая машина, любой Т-600 или Т-1, была бы расплющена всмятку или заперта в ледяном саркофаге до окончания времен. Давление разрушило бы их гидравлику и логические контуры.

Но нейросеть Т-800, зацикленная на уничтожении отряда «Вангард» и изъятии носителя информации, перераспределила все доступные резервы энергии. Машина отключила все второстепенные протоколы. Она перенаправила всю мощь своего реактора на грубую, непреодолимую механическую силу уцелевших конечностей.

Машина начала копать.

Инквизитор прорывал себе путь наверх сквозь спрессованный лед, гранитные валуны и перемолотые остатки других терминаторов своими собственными пальцами. Он полз вертикально вверх, сквозь толщу лавины, метр за метром, час за часом. Он игнорировал критический перегрев систем. Он игнорировал катастрофические повреждения своей брони. Он просто пробил себе туннель сквозь саму гору, выйдя точно на тепловой след людей, оставленный их истекающими кровью телами.

И теперь он восстал из ада, чтобы завершить начатое.

Терминатор тяжело, с громким лязгом вывалился на ледяной карниз.

Зрелище было невыносимо жутким, выходящим за рамки любого техно-хоррора. От идеального, гладкого инфильтратора не осталось практически ничего. Его левая рука отсутствовала полностью — она была оторвана плазменной гранатой Берга еще в костницах Парижа, и теперь из обугленного плечевого сустава торчали лишь оплавленные, мертвые кабели. Гидравлика его правой ноги была перебита и искривлена под неестественным, гротескным углом — он не мог на нее наступать. Нога просто волочилась за ним, скрежеща разорванным гиперсплавом и титановыми костями по льду, оставляя глубокую, рваную борозду.

Броня на его торсе была вскрыта, словно консервная банка, и жестоко оплавлена. Взрыв магниевого термита Дитриха прожег в его грудной клетке сквозную, зияющую дыру. Плазменный реактор внутри не просто фонил — он бился в агонии. Защитное ядро было обнажено, его магнитные ловушки частично разрушены. Ядовито-синий, нестерпимо яркий свет вырывался из его груди пульсирующими, нестабильными сполохами. Реактор источал такой чудовищный, радиоактивный жар, что снег и лед вокруг него мгновенно испарялись, превращаясь в густой, шипящий белый пар, окутывающий машину зловещим ореолом.

Но самым страшным было лицо.

Термический огонь сжег последние остатки искусственной плоти и расплавил половину хромированного черепа. Идеальный металл потек, застыв уродливыми, бугристыми сталактитами, которые навсегда скрыли левую глазницу. Нижняя стальная челюсть была оторвана с одного шарнира и висела криво, безвольно болтаясь и лязгая при каждом движении машины.

Но правый, единственный уцелевший визор горел.

Он горел не тусклым, ровным красным светом обычного сканирования. Он пылал ослепительно-алым, лихорадочным, пульсирующим огнем сбойного алгоритма. Это была чистая, механизированная ненависть, преодолевшая законы физики. Скайнет не задумывал свои машины способными на месть, но этот Т-800 прошел через слишком многое. Он эволюционировал в монстра.

Машина зафиксировала две органические сигнатуры на карнизе.

Из поврежденного вокодера в изуродованном горле вырвался звук. Это не был голос Кирана, пытающийся вызвать жалость. Это не был голос Эша. Инквизитор больше не играл в психологические игры. Ему это было не нужно.

Это был оглушительный, пронзительный цифровой визг, звук старого модема, пропущенный через гигантский усилитель, смешанный со скрежетом рвущегося металла. Крик абсолютной боли и ярости Искусственного Интеллекта. Крик машины, которая отказывается умирать.

Инквизитор бросился вперед.

Он не мог бежать. Он передвигался жуткими, рваными, асимметричными рывками, напоминающими движения переломанного гигантского паука. Его здоровая правая рука впивалась в гранитную стену, подтягивая многотонное тело вперед, а искрящая нога скрежетала по льду.

Крак-вззз-скрежет. Крак-вззз-скрежет. Но даже в таком катастрофическом состоянии он двигался быстрее, чем измученные, задыхающиеся люди на скользком, узком карнизе. У него не было оружия. Его плазменная винтовка осталась где-то под завалами. Ему это было не важно. Он собирался просто дойти до них, разорвать их на куски своими стальными пальцами, вырвать диск и сбросить остатки плоти в пропасть.

Эш, чьи легкие горели, мгновенно оценил ситуацию. Холодный, расчетливый мозг командира, очищенный от лихорадочного бреда близостью абсолютной смерти, выдал единственно верное, безжалостное уравнение.

Карниз шириной в сорок сантиметров. Многотонная машина, идущая на таран. Если Инквизитор ударит Эша, кинетическая энергия сбросит командира в пропасть. А трос, намертво привязанный к Элоди, утянет связистку вместе с диском следом за ним.

Связь, которая должна была спасти их от падения, теперь была их смертным приговором.

— Элоди! Отстегни трос! — заорал Эш, вырываясь из оцепенения. Кровь брызнула изо рта, закрапив белый снег.

Девушка, дрожащая, вжавшаяся в скалу, с ужасом посмотрела на командира. Ветер трепал ее спутанные волосы.

— Что?! Нет! Эш, мы упадем! — ее крик потонул в вое урагана. Она инстинктивно вцепилась в карабин, но не чтобы открыть его, а чтобы удержать.

— Отстегни его, сука! — проревел Эш, срывая голос до кровавого кашля. Ярость в его голосе была страшнее рева Инквизитора. Он должен был заставить ее возненавидеть его, чтобы она послушалась. — Если он ударит меня, или если я выстрелю, отдача сбросит меня вниз! Я утяну тебя за собой! Диск уйдет на дно! Отстегивай и уходи!

Элоди посмотрела в его серые, запавшие глаза. Она увидела в них непреклонную сталь. Это была суровая математика выживания. Если они останутся вместе — они умрут вместе.

Дрожащими, окоченевшими, не гнущимися от мороза пальцами, захлебываясь от рыданий