Терминатор Пепельный фронт - Джон Сан

Рядом с ним, дрожа мелкой дрожью, поднялась Элоди. Девушка была полностью белой от снежной пыли, словно привидение. Она посмотрела вниз, на то место, где еще несколько минут назад стоял Дитрих.

Там не осталось ничего. Ни крови, ни тела, ни искореженного металла машин. Только ровный, безмятежный, девственно-чистый лед.

— Он… он ушел, — прошептала связистка. Ее голос сорвался, и по грязным, обмороженным щекам покатились горячие слезы, оставляя чистые дорожки. — Он отдал себя за нас. Эш, мы остались одни.

Эш медленно, опираясь на свою пустую винтовку, поднялся на ноги. Лихорадка в его теле достигла той терминальной стадии, когда холод перестает ощущаться, сменяясь пугающей иллюзией тепла. Это был очень плохой признак, сигнализирующий об отказе систем терморегуляции организма, но Эш игнорировал его.

Он посмотрел на снежную равнину внизу.

Старик Дитрих не был солдатом Сопротивления. Он не носил формы, не имел позывного и не подчинялся приказам генералов. Но он умер как величайший из героев этой проклятой войны. Он доказал то, что Эш пытался вбить в голову Элоди в Париже: человеческое самопожертвование — это та единственная, нелогичная переменная, которую алгоритмы Скайнета никогда не смогут просчитать.

— Он купил нам дорогу, — хрипло произнес Эш. Его голос был лишен эмоций, но в нем звучала железная, абсолютная клятва человека, которому нечего терять. — И мы не смеем потратить эту покупку впустую.

Эш отвернулся от ледяной могилы старика и машин.

Он посмотрел наверх.

Сквозь рваные, серые тучи, с огромной скоростью несущиеся над пиками, проглядывала вершина горы. Там, всего в нескольких километрах выше, гранитные скалы были неестественно черными, лишенными снега от колоссального тепла, исходящего изнутри.

Там находилась база «Эдельвейс». Там, за бронированными вратами, билось сердце времени, которое Скайнет собирался остановить.

— Поднимайся, Элоди, — Эш протянул ей свою здоровую правую руку. Кожа на его пальцах была синей, покрытой запекшейся кровью. — До врат осталось совсем немного.

Девушка посмотрела на его руку, затем на его изможденное, серое лицо, в котором горели лишь глаза. Она кивнула, утерла слезы заледенелым рукавом и крепко ухватилась за лямки своего рюкзака с титановым диском.

Два человека, искалеченных, лишенных боеприпасов, надежды и поддержки, развернулись и шагнули в Зону Смерти. Выше отметки в четыре тысячи метров. Туда, где воздух не приспособлен для дыхания, мороз убивает за минуты, а металл правит безраздельно.

Последний штурм начался. И на этот раз они не собирались возвращаться.

Глава 48

АКТ III: БЕЛОЕ БЕЗМОЛВИЕГЛАВА 48: ЗОНА СМЕРТИ

Европейский Театр Военных Действий

Швейцарские Альпы, массив Юнгфрау (Высота 4100 м)

2029 год

В альпинизме старого, довоенного мира существовало понятие «Зона Смерти». Обычно этот термин применялся к высотам свыше восьми тысяч метров, где парциальное давление кислорода падает настолько, что человеческий организм физиологически не способен восстанавливать силы. На этой высоте тело начинает медленно, неотвратимо пожирать само себя, сжигая мышечную ткань ради поддержания работы мозга и сердца. Нахождение в Зоне Смерти было билетом в один конец, таймером, отсчитывающим часы до неминуемой гибели клеток.

Для людей, измученных годами радиационного облучения, хроническим недоеданием, кровопотерей и тяжелейшим сепсисом, эта граница сместилась.

Для отряда «Вангард», сократившегося до двух искалеченных единиц, Зона Смерти началась на отметке в четыре тысячи метров.

Эш стоял на узком, продуваемом всеми ветрами ледяном карнизе. Свинцово-черное небо над ними окончательно прорвало. Началась буря.

Это был не просто снегопад. Это был ураганный, восходящий поток переохлажденного воздуха, который гнал по склонам горы тонны твердой, кристаллической снежной крупы. Скорость ветра превышала сто двадцать километров в час. Он не завывал — он издавал сплошной, оглушительный, пронзительный рев, похожий на непрерывный гул турбин колоссального реактивного двигателя.

В этом белом аду понятия верха, низа и горизонта стерлись. Наступила абсолютная сенсорная депривация. Белая мгла (whiteout). Свет, отражаясь от миллиардов летящих снежинок, лишал пространство любых теней и контуров. Глаза слепли в этой молочной пустоте, мозг отказывался обрабатывать визуальную информацию, вызывая мучительное головокружение.

Эш опустился на одно колено. Его здоровая, правая рука, защищенная лишь изодранной кевларовой перчаткой, намертво сжимала моток старого, жесткого альпинистского троса, который они забрали из рюкзака погибшего Дитриха.

— Подойди! — заорал Эш, но его собственный голос показался ему жалким, далеким писком, мгновенно унесенным шквалом.

Он грубо потянул Элоди за рукав куртки, заставляя ее упасть на колени рядом с ним.

Девушка выглядела чудовищно. Ее лицо, обмороженное и покрытое коркой льда, приобрело землисто-серый оттенок. Губы были черными. Каждый вдох давался ей с судорожным, свистящим хрипом, грудная клетка вздымалась рывками, словно механический насос, в который попал песок. Полимерный гидрогель, наложенный на сквозную рану в ее боку, промерз насквозь. Он перестал быть эластичной защитой, превратившись в жесткую, зазубренную пластиковую пластину, которая с каждым вдохом впивалась в ее собственные ребра, заставляя мышцы спазмировать от боли.

Эш зубами и единственной правой рукой начал обвязывать трос вокруг ее талии, пропуская его через металлические кольца разгрузочного жилета. Пальцы командира не слушались. Они задеревенели, суставы скрипели, словно в них не осталось синовиальной жидкости.

— Слишком туго… — прохрипела Элоди, пытаясь отстраниться, когда Эш с силой затянул узел карабина.

— Терпи! — процедил он сквозь стиснутые челюсти, выплевывая ледяную крошку. — Если ты сорвешься с карниза в этой мгле, я тебя не найду! Мы идем в связке! Десять метров!

Завязав узел на Элоди, Эш отмерил дистанцию и начал обвязывать второй конец троса вокруг своей груди, поверх изодранной куртки. Ему приходилось извиваться всем телом, помогая себе зубами, чтобы закрепить страховочную петлю. Отсутствие левой руки делало эту простую задачу издевательским актом мазохизма. Обугленная, черная культя пульсировала. Холод заморозил внешние ткани, но внутри, там, где кровеносные сосуды были намертво прижжены плазмой Инквизитора, разгорался новый пожар.

Инфекция.

Стремительный подъем на высоту свыше четырех километров нанес по измученному организму Эша удар, который Скайнет не смог нанести из плазменной винтовки.

Давление кислорода в воздухе упало до критического минимума. Сердце Эша колотилось с частотой сто шестьдесят ударов в минуту, отчаянно пытаясь протолкнуть густую, насыщенную токсинами и молочной кислотой кровь по