Терминатор Пепельный фронт - Джон Сан

Белая мгла перед ними начала неохотно, медленно рассеиваться.

Эш остановился. Он тяжело опирался на винтовку, его грудь ходила ходуном.

— Командир… — прошептала Элоди, подходя к нему вплотную.

Они стояли на широком, абсолютно плоском плато.

Но самое поразительное было над ними. Грозовые тучи, сквозь которые они продирались, остались внизу. Они пробили верхнюю кромку циклона.

Над ними раскинулось небо.

Оно не было голубым. Оно было глубокого, почти космического, иссиня-черного цвета. И на этом небе, не скрытые смогом, радиоактивным пеплом или тучами, ярко и пронзительно горели звезды. Холодные, равнодушные, древние звезды, которые смотрели на Землю еще до того, как человек зажег свой первый костер.

Но Эш и Элоди смотрели не на звезды.

Они смотрели вперед. Туда, где плато упиралось в циклопическую, отвесную гранитную стену горного массива.

Стена не была покрыта снегом. Гранит был неестественно черным и сухим. От него исходили волны тяжелого, сухого тепла, растапливающего снег на десятки метров вокруг.

А в самом центре этой отвесной скалы, врезанные прямо в монолитный камень, возвышались Врата.

Колоссальные, пятидесятиметровые створки из гладкого, иссиня-черного гиперсплава. На их поверхности не было ни заклепок, ни швов, ни бойниц. Только идеальная, подавляющая психику геометрическая гладкость. По периметру врат пульсировало слабое, ядовито-фиолетовое свечение — эхо темпоральной энергии, накапливающейся глубоко в недрах горы.

База «Эдельвейс». Хроносфера. Сердце Зимы.

Они дошли.

Два полуживых, искалеченных человека, стоящие на краю атмосферы, смотрели на главную крепость бога машин. Тишина вокруг была почти священной, нарушаемой лишь тихим, утробным гулом, доносящимся из-под земли. Гул миллионов тераватт энергии, готовой разорвать ткань времени.

— Мы на месте, — хрипло, со свистом выдохнул Эш. Кровь стекала по его подбородку, но его глаза, глядящие на врата, были ясны.

Он не знал, что худшее еще впереди. Что там, позади, сквозь ту же самую белую мглу Зоны Смерти, к ним уже приближался тот, кого не смогла убить ни плазма, ни падающая гора. Инквизитор шел по их следу из розовой крови, и он был очень близко.

Глава 49

АКТ III: БЕЛОЕ БЕЗМОЛВИЕГЛАВА 49: ВОССТАВШИЙ ИЗ АДА

Европейский Театр Военных Действий

Швейцарские Альпы, карниз массива Юнгфрау (Высота 4100 м)

2029 год

Абсолютное отчаяние имеет свой собственный, неповторимый физиологический вкус. Оно отдает ржавым железом, пересохшей слюной, некрозом и пеплом, который навсегда въелся в поры кожи.

Эш стоял на узком, продуваемом всеми ветрами ледяном карнизе, вжавшись спиной в черную, гладкую, словно отполированную тысячелетиями стену гранита. Слева от него не было ничего, кроме завывающей, кипящей белой мглы. Зона Смерти не прощала ошибок. Ураганный ветер, несущий острые, как бритвенные лезвия, кристаллы льда со скоростью свыше ста двадцати километров в час, методично и безжалостно сек его серое лицо, сдирая эпидермис до крови. Кровь мгновенно замерзала, превращаясь в крошечные рубиновые капли на небритых щеках.

Карниз, по которому они с Элоди пробирались в поисках скрытых вентиляционных шахт базы «Эдельвейс», был чудовищно узким — не шире сорока сантиметров. Одно неверное движение, один порыв ветра, превосходящий массу тела, — и гравитация заберет свое.

Толстый кевларовый альпинистский трос, связывающий командира «Вангарда» и связистку, вибрировал на ветру с высоким, звенящим гулом, напоминая перетянутую гитарную струну, готовую лопнуть в любую секунду.

Лихорадка в теле Эша больше не пульсировала — она превратилась в сплошной, ровный, испепеляющий фон. HAPE — высотный отек легких, спровоцированный колоссальным перепадом давления и физическим истощением, — продолжал свою смертоносную работу. Капилляры в альвеолах лопались, заполняя легкие плазмой крови. Эш буквально тонул изнутри, находясь на высоте четырех километров над уровнем моря. Каждый вдох сопровождался влажным, булькающим хрипом, который отдавался болью в сломанных ребрах.

Обугленная культя левой руки, прижженная плазмой еще на Эйфелевой башне, казалась чужеродным, раскаленным добела куском свинца, привязанным к его плечу.

— Иди… не останавливайся… — просипел Эш, выплевывая на девственно-белый лед розовую, вспененную, насыщенную кислородом кровь. Он сфокусировал мутный взгляд на натянутом тросе.

Элоди, находившаяся в десяти метрах впереди него, тяжело, с протяжным стоном передвинула ногу, выбивая мыском армейского ботинка новую, неглубокую ступеньку в твердом фирне. Девушка балансировала на грани клинической кататонии. Полимерный гидрогель на ее раненом боку, который Оксана наложила внизу, превратился в жесткую, зазубренную пластиковую пластину на таком морозе. С каждым вдохом этот пластик впивался в ее собственные ребра, сдирая кожу. Тяжелый рюкзак с титановым диском, казалось, обрел массу черной дыры, неумолимо тянущей ее в бездну.

Они были одни в этом белом аду. Выше облаков. Выше пределов любой человеческой выносливости. Выше надежды.

И в этот момент, когда тишина между порывами ветра казалась абсолютной, мир содрогнулся.

Это не было сейсмическим толчком от работы колоссальной подземной Хроносферы, которую они шли уничтожить. Это был локальный, резкий, акцентированный физический удар.

БУУХ.

Звук донесся не спереди, куда они с таким трудом пробивали путь, и не сверху, со скал. Звук пришел сзади. С того самого места, по которому они только что прошли, оставив свои кровавые следы на льду.

Эш замер. Его сердце, и без того работающее на износ, сжалось в ледяной комок. Он попытался повернуть голову, вжимаясь затылком в гранит, стараясь не потерять драгоценный баланс на обледенелом карнизе. Зрачки командира расширились, пытаясь пробить оптическую иллюзию белой мглы.

Метрах в тридцати позади Эша, там, где карниз делал небольшой изгиб, огибая выдающийся вперед гранитный выступ, снежный наст, нависающий над пропастью, внезапно вздыбился.

БУУХ. Второй удар. Гораздо более сильный, тяжелый, словно снизу по льду ударил корабельный поршень. Монолитный, спрессованный веками синий лед пошел глубокими, белыми ветвящимися трещинами. Звук ломающегося льда напоминал пистолетные выстрелы.

А затем ледяная корка, толщиной в полметра, просто взорвалась изнутри.

Осколки фирна, куски замерзшего снега и гранитная крошка фонтаном вылетели в воздух, со свистом осыпаясь в бездну, подхваченные ураганом.

Из образовавшейся зияющей дыры, пробивая себе путь сквозь многометровую толщу отвесной скалы и спрессованного снега, медленно, с ужасающим скрежетом высунулась рука.

Это была не человеческая рука. И это не была чистая, сверкающая хромом