Терминатор Пепельный фронт - Джон Сан

Эш, который казался ей безжалостным монстром в туннеле с каннибалами, сейчас отдавал свою жизнь, чтобы она могла донести чертов кусок титана.

Элоди посмотрела на свой рюкзак.

Она была связистом. Хакером. Человеком, чья война заключалась в обрезании проводов и перехвате сигналов, а не в стрельбе из плазмометов. У нее не было оружия. Автомат остался в разбитом тягаче. В кармане куртки лежал только тяжелый разводной ключ и моток проводов.

Но она вспомнила кое-что еще.

Она вспомнила, как Маркус, искалеченный терминатор Т-720, спас их от Летающего Охотника на дне Ла-Манша. Машина не стреляла. Она использовала свой вокодер, чтобы создать акустическую перегрузку.

Элоди лихорадочно, негнущимися пальцами расстегнула боковой карман своей разгрузки.

Она вытащила старую, потертую армейскую тактическую рацию ближнего радиуса действия. Ту самую, по которой они связывались с генералом Хэйсом. Батарея рации была слабой, но еще живой.

Скайнет ослеп. Буря лишила Т-800 термо-визоров. Он полагался только на звук.

Девушка посмотрела на гладкие, отражающие звук голубые стены ледяной расщелины. Акустика в этих карстовых трещинах ледника была идеальной.

Ее руки дрожали, но она заставила себя сфокусироваться. Она открутила защитный колпачок с антенны. Затем, используя свой разводной ключ, она грубо, варварски вскрыла заднюю панель пластикового корпуса рации, обнажив зеленые платы.

Она не стала искать нужные частоты. Ей не нужен был эфир. Ей нужен был акустический хаос.

Элоди вырвала тонкий медный проводок из контура шумоподавления (squelch) и замкнула его напрямую на усилитель выходного каскада динамика.

Рация в ее руках тихо зашипела, а затем издала тонкий, противный писк. Динамик перешел в режим неконтролируемой обратной связи.

Но этого было мало. Громкость была слишком слабой, чтобы перекрыть шум урагана.

Она вытащила из рюкзака свой пустой, искореженный портативный терминал — тот самый, который был сожжен ЭМИ-импульсом башни. В терминале оставался небольшой, но мощный пьезодинамик. Элоди зубами зачистила контакты рации и скрутила их с проводами динамика терминала, создавая кустарную, спаренную акустическую бомбу.

Звук мгновенно усилился. Это был не просто писк. Это был режущий, пульсирующий, многочастотный цифровой визг, пропущенный через сломанный усилитель. Звук, похожий на крик миллионов разрываемых микросхем.

Элоди зажала динамик ладонью, чтобы приглушить его, и выглянула из-за края своей ледяной ниши.

Сквозь белую пелену она увидела их.

Эш лежал на снегу, не в силах подняться. А над ним, всего в пяти метрах, возвышалась исполинская, дымящаяся паром фигура Инквизитора. Терминатор занес свою единственную, уцелевшую правую руку для смертельного, вертикального удара.

Элоди не стала думать.

Она размахнулась и швырнула свою кустарную радиобомбу по гладкому, наклонному льду.

Рация, скрепленная с терминалом проводами, заскользила по фирну, как шайба. Она улетела глубоко в лабиринт ледяных сераков, остановившись где-то метрах в сорока правее Инквизитора, зажатая между двумя высокими голубыми глыбами.

И как только Элоди отпустила руку, динамик взревел.

Ледяные стены сераков сработали как гигантские природные резонаторы. Цифровой, пульсирующий визг отразился от стен расщелин, многократно усилившись. Звук был таким плотным, что казалось, будто он исходит не из одной точки, а заполняет весь сектор шторма.

Инквизитор замер.

Его занесенная над Эшем рука остановилась в воздухе.

Аудиосенсоры Т-800, настроенные на максимальную чувствительность для улавливания тихого дыхания человека сквозь бурю, получили колоссальный, оглушительный акустический удар.

Процессор машины мгновенно переключил приоритеты.

Голос человека, его сердцебиение и дыхание полностью потонули в этом цифровом реве. Алгоритмы Скайнета, поврежденные взрывом, идентифицировали новый, невероятно громкий источник звука как приоритетную, активную электронную угрозу. Это мог быть маяк наведения. Это могло быть оружие.

Т-800 резко, с лязгом перебитой гидравлики, развернулся прочь от Эша.

Красный визор машины попытался пробиться сквозь метель в направлении ледяных глыб, откуда исходил визг рации. Терминатор тяжело зашагал туда, волоча поврежденную ногу, его реактор пылал, испаряя снег.

Элоди, задыхаясь, выползла из своего укрытия. Она бросилась к Эшу, поскользнувшись и рухнув на колени рядом с ним.

— Эш! Эш, вставай! — она схватила его за воротник, пытаясь приподнять.

Командир открыл мутные глаза. Он не понимал, почему он еще жив. Почему стальной кулак не размозжил ему череп. Он услышал цифровой визг, разносящийся по леднику, и увидел Инквизитора, уходящего во мглу.

— Рация… — Элоди судорожно дышала, ее лицо было серым. — Я замкнула рацию… Сделала обманку… как Маркус.

Уголки губ Эша дрогнули в подобии слабой, безумной улыбки.

Девчонка-связист, которая еще утром плакала от отчаяния, только что переиграла совершенную машину для убийств на ее же поле, используя кусок медной проволоки и старый динамик.

— Ты молодец, мышка, — прохрипел Эш. — Но это… ненадолго.

Он попытался опереться на правую руку, но сломанная ключица отозвалась такой ослепительной болью, что у него потемнело в глазах. Рука не работала. Он был парализован от плеч и ниже.

— Я не могу встать, Элоди, — голос Эша был спокоен. Клинически спокоен. — Я сломан.

— Нет! Ты пойдешь! Обопрись на меня! — девушка попыталась подсунуть свое хрупкое плечо под его подмышки, но разница в весе была слишком велика.

Вдалеке, среди ледяных сераков, раздался оглушительный грохот.

Инквизитор добрался до источника звука. Машина не стала искать рацию в снегу. Она просто обрушила свой стальной кулак на ледяную глыбу, за которой прятался динамик. Синий лед разлетелся вдребезги. Цифровой визг захлебнулся и умолк, сметенный ударом гиперсплава.

Рация была уничтожена. Ловушка раскрыта.

В наступившей тишине, нарушаемой лишь завыванием ветра, до них донесся жуткий, скрежещущий звук поворачивающихся сервоприводов.

Красный глаз Инквизитора во мраке бури медленно развернулся обратно. В сторону Эша и Элоди.

Машина поняла, что ее обманули. И теперь ее эвристический алгоритм, отравленный сбоем, был сфокусирован только на одном. На уничтожении органики, посмевшей перехитрить металл.

— Оставь меня, — Эш посмотрел на Элоди. В его глазах не было мольбы. Это был последний, абсолютный приказ. — Бери диск. До плато пара сотен метров. Там врата. Иди.

— Я не брошу тебя! — Элоди вцепилась в его куртку, заливаясь