Терминатор Пепельный фронт - Джон Сан

Т-800 издал оглушительный электронный визг. Потеряв опору на левую ногу, машина с грохотом рухнула на одно колено.

Ураганный, ледяной ветер, несущий снежную крошку, мгновенно ворвался в открытую рану терминатора.

Температура в минус сорок градусов столкнулась с перегретой жидкостью. Реакция была стремительной и беспощадной.

На глазах у тяжело дышащего Эша черное масло, бьющее из разорванного шланга, начало кристаллизоваться. Густая струя превратилась в вязкую смолу, а затем — в твердый, блестящий черный лед. Поршни, лишенные смазки и охлажденные до критических температур, начали скрежетать, царапая собственные гильзы.

Инквизитор попытался подняться, опершись на правую руку.

Раздался оглушительный, стеклянный треск. Левая нога машины, скованная изнутри расширяющимся льдом гидравлической жидкости, намертво заклинила. Поршень попытался вытолкнуть шток, но лед заблокировал его. От чудовищного внутреннего давления стальная гильза поршня просто лопнула пополам.

Нога была уничтожена. Т-800 был прикован ко льду.

Но Скайнет не сдается.

Даже стоя на одном колене, Инквизитор оставался смертельно опасен. Его торс резко развернулся. Правая рука, оканчивающаяся стальными когтями, выбросилась назад, пытаясь схватить лежащего за спиной Эша.

Пальцы терминатора сомкнулись на лодыжке командира.

Хватка была железной. Т-800 сжал пальцы, и Эш закричал, когда гиперсплав начал дробить его берцовую кость сквозь толстую кожу ботинка.

Машина начала медленно, неумолимо подтягивать человека к себе, готовясь раздавить его череп свободной массой тела.

Эш бился на льду, как пойманная в капкан рысь. Он бил ледорубом по бронированной руке машины, но сталь клюва лишь высекала искры, не нанося вреда монолитному гиперсплаву. Боль в ноге была ослепительной. Он чувствовал, как кость трещит, готовая сломаться.

— Элоди! — прохрипел Эш, отплевываясь от кровавой пены. Его силы иссякли. Отек легких лишил его последних резервов кислорода. Мир стремительно темнел.

Он не хотел ее звать. Он хотел, чтобы она убежала. Но инстинкт выживания оказался сильнее приказов.

Сквозь рев бури он увидел ее.

Элоди не убежала. Девушка стояла в пяти метрах от них, тяжело опираясь на скалу. Ее лицо было залито слезами и грязью. Она видела, как Инквизитор дробит ногу ее командира.

Она не бросилась к ним с голыми руками. Хакер Сопротивления сделала то, чему ее научил Эш. Она использовала окружение.

Девушка подняла с земли тот самый тяжелый, обледенелый кусок гранита, который Эш швырнул в спину терминатора в начале боя. Камень весил не меньше десяти килограммов.

Элоди, задыхаясь, подняла камень над головой обеими руками. Она шагнула вперед, прямо за спину Инквизитора.

Т-800 зафиксировал ее приближение, но его процессор был перегружен анализом замерзающей гидравлики и удержанием Эша. Он оценил физическую угрозу от хрупкой биологической единицы как минимальную.

Это была его последняя ошибка.

Элоди не стала бить терминатора.

Она подошла вплотную к открытому, пульсирующему синим светом плазменному реактору в грудной клетке машины. Там, где Дитрих прожег броню термитом, зияла уязвимая, мерцающая бездна.

— За Берга, — прошептала Элоди.

И с силой, вложив в этот удар всю свою ненависть и всю свою боль, она обрушила тяжелый гранитный валун прямо внутрь открытого реактора.

Камень с оглушительным хрустом смял тонкие магнитные ловушки, удерживающие плазму в стабильном состоянии. Он разбил охлаждающие контуры и повредил топливные стержни.

Эффект был мгновенным.

Свет реактора сменился с синего на ослепительно-фиолетовый, а затем на тревожный, пульсирующий красный. Внутри груди терминатора раздался пронзительный, визгливый звук нарастающего критического давления.

Т-800 замер. Его рука, сжимавшая ногу Эша, рефлекторно разжалась. Система безопасности Инквизитора перекрыла все контуры питания, пытаясь предотвратить термоядерный взрыв.

Машина была парализована.

Эш с трудом выдернул ногу из стальной хватки, отползая назад. Он тяжело дышал, глядя на терминатора.

Т-800 больше не двигался. Его красный визор мигал, медленно угасая. Из разбитого реактора валил густой, радиоактивный пар. Внутри хромированного черепа щелкали реле — процессор понимал, что уничтожение неизбежно, и пытался запустить протоколы резервного копирования данных.

Но Белое Безмолвие уже вступило в свои права.

Лишенный подогрева от реактора, гиперсплав начал стремительно остывать. Густая черная гидравлическая жидкость в открытых суставах, на шее, в разорванной руке замерзала за считанные секунды.

На глазах у Эша и Элоди идеальная машина для убийств превращалась в ледяную статую.

Сначала замерзла поврежденная нога. Затем лед сковал поршни на спине. Инквизитор издал последний, протяжный, искаженный цифровой звук — не то стон, не то проклятие. Его единственный красный визор вспыхнул в последний раз и погас навсегда, превратившись в кусок черного, мертвого стекла.

Толстая корка белого инея мгновенно покрыла его эндоскелет.

Инквизитор был мертв. Заморожен заживо собственной архитектурой, лишенной защиты, в самом сердце снежной бури.

Эш лежал на льду, глядя на застывшего монстра. Он не чувствовал триумфа. Он чувствовал лишь абсолютную, выжигающую пустоту.

Элоди бросила камень и упала на колени рядом с командиром. Она обхватила его здоровую руку, плача от облегчения.

— Мы… мы убили его, Эш… — всхлипывала она. — Он мертв.

Эш медленно повернул голову к ней. Его лицо было серым, дыхание сопровождалось кровавым бульканьем. Он знал, что его собственное время тоже истекает.

— Поднимай меня, связист, — прохрипел он, вцепляясь в древко ледоруба. — У нас остался последний рывок.

Они тяжело, поддерживая друг друга, поднялись на ноги.

Буря вокруг них начала медленно, неохотно стихать. Ветер всё еще завывал, но снежная пелена становилась реже.

Они стояли на узком ледяном карнизе. Слева — черная гранитная стена. Справа — бездна. А впереди, всего в нескольких сотнях метров, сквозь разрывы в облаках, уже отчетливо виднелась их конечная цель.

База «Эдельвейс». Хроносфера.

Исполинские, черные гиперсплавные врата, впаянные прямо в скалу, зловеще пульсировали фиолетовым светом в сгущающихся сумерках. Внутри этих врат билось сердце времени, которое Скайнет собирался остановить.

Инквизитор был мертв. Но война всё еще продолжалась. И теперь у них не было права на ошибку.

Эш, опираясь на ледоруб, как