Терминатор Пепельный фронт - Джон Сан

Гиперсплав, раскаленный от внутреннего реактора машины, встретился с ледяной крошкой и паром. Термальный шок ударил по изломанной гидравлике. Т-800 пошатнулся, его перебитая левая нога соскользнула в образовавшийся провал.

Многотонная машина смерти начала заваливаться назад, в бездонную пропасть.

Его красные сенсоры вспыхнули. Процессор выдал критическую ошибку позиционирования.

Но машина всё еще сжимала горло Эша. Падая в бездну, Инквизитор потянул командира «Вангарда» за собой.

Эш, находящийся на грани потери сознания, почувствовал, как гравитация дернула его вниз. Он висел над пустотой, его шея хрустела под стальными пальцами.

В этот момент, когда Инквизитор уже потерял контакт с землей и начал свое падение, инстинкт самосохранения Эша вспыхнул в последний раз.

Командир не пытался разжать стальную хватку на своем горле — это было невозможно. Вместо этого он изо всех сил, вложив в этот удар последнюю искру жизни, обрушил свой тяжелый, окованный железом армейский ботинок прямо в открытую, пылающую дыру в груди терминатора. Прямо по разрушенным магнитным ловушкам его реактора.

Удар сапогом нарушил хрупкий баланс критической массы внутри машины. Плазменная ячейка Инквизитора издала пронзительный, визгливый хлопок. Силовой контур замкнуло.

Мощнейший электрический разряд прошел по всему эндоскелету Т-800. Гидравлика в его правой руке, сжимавшей Эша, на долю секунды закоротила и спазматически разжалась.

Этого было достаточно.

Хватка ослабла. Эш выскользнул из стальных пальцев, как тряпичная кукла.

Он рухнул спиной на самый край ледяного обрыва. Его ноги заскользили по фирну, он начал сползать в пропасть вслед за машиной.

Но две руки, перепачканные в крови и грязи, намертво вцепились в воротник его куртки. Элоди, лежа на животе, с нечеловеческой силой упиралась ногами в лед, не давая командиру сорваться вниз. Девушка кричала, срывая голос, ее мышцы дрожали, но она держала его.

А Инквизитор падал.

Т-800, совершенный инфильтратор, машина чистого возмездия, навсегда потерял связь с землей. Он летел в черную, бездонную расщелину Юнгфрау. Его расплавленная, изуродованная фигура светилась во мраке пропасти тусклым, вишневым светом. Из его груди вырывались фонтаны искр.

Он не издал ни звука. Ни человеческого крика, ни электронного воя. Он просто растворялся в первобытной, холодной тьме Альпийских гор, пока его красный визор не превратился в крошечную, мерцающую точку, а затем и вовсе не исчез в бездне.

Природа забрала обратно то, что Скайнет попытался у нее отнять. Идеальный охотник был повержен.

На краю обрыва, под завывание бури, остались только двое.

Элоди с чудовищным усилием подтянула Эша на безопасный лед. Командир перекатился на спину. Его лицо было синим, губы покрывала замерзшая кровавая пена. На шее зияли страшные, багровые синяки в форме стальных пальцев.

Он часто, поверхностно хватал ртом воздух, закрыв глаза. Каждый вдох звучал как предсмертный хрип, но он дышал.

Элоди рухнула рядом с ним, тяжело, судорожно рыдая. Это были слезы абсолютного, звенящего истощения. Она лежала на льду, глядя в свинцовое небо, по которому неслись рваные тучи.

Они победили. Они выжили в Зоне Смерти. Они перешагнули через Инквизитора.

Эш с трудом приоткрыл один глаз. Он посмотрел на Элоди. На девчонку-связиста, которая только что обрушила ледник и убила демона, спасая его никчемную жизнь.

Он попытался поднять здоровую правую руку. Пальцы слабо сжались в кулак, и он слегка, еле ощутимо, ударил кулаком по плечу девушки. Жест одобрения. Жест признания.

— Хорошая работа… солдат, — просипел Эш, выплевывая кровь. Его голос был почти не слышен.

Элоди повернула к нему заплаканное лицо. Она слабо, измученно улыбнулась.

Она с трудом поднялась на колени. Девушка отползла к середине ледяного моста, где валялся ее рюкзак. Она проверила застежки — титановый диск был на месте, целый и невредимый.

Элоди закинула рюкзак на спину. Она подошла к Эшу, подсунула свое плечо под его здоровую руку и, кряхтя от натуги, помогла командиру подняться на ноги.

Они стояли на краю пропасти, опираясь друг на друга. Два изломанных, покрытых кровью и пеплом человека.

А прямо перед ними, всего в сорока метрах, возвышались циклопические, черные гиперсплавные врата базы «Эдельвейс». Фиолетовое свечение темпоральной энергии, пробивающееся сквозь зазоры в броне, пульсировало, как сердце больного гиганта. Гудение магнитных ускорителей Хроносферы сотрясало гранит.

Путь был свободен. Защитников снаружи больше не осталось.

— Идем, Эш, — тихо сказала Элоди, глядя на врата. В ее голосе больше не было страха. Была только ледяная решимость человека, который готов закончить эту войну любой ценой. — Мы должны выключить это время.

Эш молча кивнул. Он сплюнул кровь на белый снег.

Они шагнули вперед, к темному зеву геотермальной шахты, оставляя Белое Безмолвие позади. Начинался последний акт их трагедии. В чреве левиафана.

Глава 53

АКТ III: БЕЛОЕ БЕЗМОЛВИЕГЛАВА 53: ПИК

Европейский Театр Военных Действий

Швейцарские Альпы, плато Юнгфрау (Высота 4150 м)

2029 год

Природа, в отличие от машин Скайнета, не обладает запрограммированной ненавистью. Ее жестокость абсолютно равнодушна, слепа и лишена злого умысла. Ураган, терзавший их на протяжении последних часов, пытался сбросить их со скал не потому, что они были людьми, а просто потому, что они имели массу и нарушали аэродинамику склона.

И так же внезапно, как эта слепая ярость обрушилась на них, она начала отступать.

Эш полулежал на ледяном насте, тяжело привалившись здоровым боком к обломку черного гранита. Он слушал, как ветер меняет свою тональность. Пронзительный, ультразвуковой визг, от которого лопались капилляры в ушах, медленно, с неохотой переходил в низкий, утробный, затухающий гул. Штормовой фронт, разбившись о циклопические пики массива Юнгфрау, исчерпал свою кинетическую энергию.

Снежная крупа, еще недавно летевшая горизонтально со скоростью картечи, начала опускаться. Белая мгла (whiteout), лишавшая их зрения и сводившая с ума вестибулярный аппарат, медленно оседала, словно гигантский театральный занавес, открывая сцену после кровавой кульминации.

Тишина, пришедшая на смену реву бури, была такой плотной, физически осязаемой, что на мгновение Эшу показалось, будто он уже умер и перешел в иной, беззвучный мир.