Терминатор Пепельный фронт - Джон Сан

иссиня-черного реактивного гиперсплава. Высота створок составляла не менее пятидесяти метров, ширина — около тридцати. Они были настолько огромными, что казались фрагментом упавшего на Землю инопланетного дредноута.

На их поверхности не было ни единого шва, ни заклепок, ни стыков броневых листов. Это был идеальный, математически безупречный монолит. Поверхность металла была матовой, она не отражала скудный свет звезд, пробивающийся сквозь прорехи в тучах. Она его поглощала. Чернота Врат казалась плотнее и глубже, чем сама ночная тьма вокруг.

Ни петель. Ни гидравлических приводов снаружи. Ни замков или электронных панелей доступа. Скайнет строил этот комплекс не для того, чтобы в него могли входить люди или заезжать машины. Врата были герметичной пробкой, созданной, чтобы выдержать прямое попадание термоядерной боеголовки мегатонного класса и сохранить то, что находилось внутри, в абсолютной неприкосновенности.

База «Эдельвейс». Хроносфера. Сердце Зимы.

Снега вокруг Врат не было. На расстоянии сотни метров от черного металла ледник был полностью растоплен колоссальным температурным излучением. Огромное озеро черной, кипящей талой воды плескалось у самого подножия Врат. От воды поднимался густой, плотный пар, пахнущий серой, раскаленной медью и чем-то еще. Чем-то химически острым, от чего на языке появлялся кислый, металлический привкус.

Но самым страшным был не размер Врат и не кипящее озеро посреди вечной мерзлоты.

Самым страшным был свет.

Вдоль микроскопической, идеальной линии, разделяющей две монолитные створки, пульсировало свечение. Это не был привычный красный свет оптических сенсоров Скайнета или ослепительно-белый свет прожекторов.

Это был ядовитый, глубокий, пронзительно-фиолетовый пульс.

Он не освещал пространство. Свет вел себя неестественно — он словно закручивался сам в себя, изгибаясь вокруг краев металла. Это было видимое проявление колоссальной, непостижимой для человеческого разума энергии. Темпоральной радиации.

Эхо работы циклопических магнитных ускорителей, запертых глубоко внутри горы.

— Боже… — прошептала Элоди. Девушка сделала неуверенный шаг вперед. Ее заворожил этот фиолетовый свет. В ее голосе не было страха, только абсолютное, парализующее благоговение существа, столкнувшегося с божеством. Божеством из проводов и математики. — Оно… оно живое, Эш.

— Не подходи близко, — прохрипел Эш, с трудом поднимаясь на ноги.

Он попытался сделать шаг к ней, но внезапно мир вокруг него дернулся. Это не было обычным головокружением от нехватки кислорода.

Произошло нечто, нарушающее базовые законы физики.

Капля теплой воды, сорвавшаяся с гранитного козырька над ними, падала вниз, прямо перед лицом Эша. Но на уровне его глаз она внезапно остановилась. Капля просто зависла в воздухе, идеально круглая, дрожащая, не подчиняющаяся гравитации.

Эш моргнул, его воспаленный мозг попытался рационализировать картинку. Но в следующую секунду капля не упала. Она медленно, вопреки всему, поплыла вверх, обратно к каменному своду, а затем с тихим хлопком рассыпалась в микроскопическую пыль.

Командир почувствовал приступ тошноты такой силы, что его желудок свело судорогой.

Это не была иллюзия. Скайнет, форсировавший накачку магнитных колец внутри горы после потери связи с Америкой, довел мощность установки до критических пределов. Хроносфера не просто готовилась к запуску. Ее поле начало просачиваться сквозь многометровую толщу гранита и свинца. Пространственно-временной континуум вокруг Врат Эдельвейса начал истончаться, трещать по швам, как старая, истлевшая ткань.

Здесь, на этом клочке черного камня, время больше не было линейным.

— Эш… что происходит? — голос Элоди прозвучал странно.

Эш обернулся к ней. Губы девушки шевелились, но звук ее голоса долетел до его ушей с секундной задержкой, словно рассинхронизированная аудиодорожка в старом фильме. А затем ее фраза повторилась. Снова. «Что происходит? Что происходит? Что происходит?» — слова наслаивались друг на друга, превращаясь в гулкое эхо, хотя она больше не открывала рта.

— Темпоральное поле… — просипел Эш, сплевывая густую розовую пену. — Ускорители… работают. Время искажается.

Они подошли ближе к озеру талой воды, остановившись в тридцати метрах от гигантских черных створок.

Физиология Эша, балансирующая на грани полного отказа, вступила в чудовищный резонанс с полем машины времени. Высотный отек легких убивал его, но темпоральная радиация начала играть с его нервной системой в садистские игры.

Его левое плечо. Обугленный, мертвый обрубок. Внезапно боль исчезла.

Эш опустил взгляд. Сквозь полумрак, в фиолетовых сполохах, он увидел свою левую руку. Она была целой. Пальцы в грязной тактической перчатке сжимали цевье штурмовой винтовки. Он видел потертости на пластике, видел запекшуюся кровь на костяшках. Он попытался пошевелить ею, и пальцы послушно сжались.

Удар сердца. Вспышка фиолетового света.

Рука исчезла. Снова только дымящийся, черный уголь, перетянутый бинтами Оксаны, и волна парализующей агонии, ударившая в мозг.

Эш зарычал сквозь зубы и упал на колени, вцепившись правой рукой в мокрый камень.

Машина играла с его прошлым. Темпоральное поле, нестабильное и пульсирующее, на микросекунды возвращало его физическое состояние в точку до выстрела Инквизитора. Органика, попадающая в зону радиации хроно-сдвига, испытывала на себе эффекты микро-перемотки.

— Ты видишь это? — Элоди стояла у кромки кипящей воды, глядя на свое отражение.

Девушка подняла руку. В черной, пузырящейся воде отразилась не измученная, перепачканная в саже и крови девчонка-связист 2029 года. На долю секунды Элоди увидела в воде маленькую девочку в чистом, светлом платье, играющую с музыкальной шкатулкой. Затем отражение сменилось: она увидела себя же, но постаревшую, с седыми волосами, сидящую в одиночестве перед зеленым экраном терминала. Будущее и прошлое накладывались друг на друга, перемешиваясь, как слои краски на холсте сумасшедшего художника.

— Не смотри! — крикнул Эш. Голос сорвался на булькающий кашель. Очередной сгусток крови упал на камень. — Это обман! Радиация сводит мозг с ума! Смотри только на Врата!

Элоди с трудом оторвала взгляд от воды. Она замотала головой, пытаясь сбросить темпоральное наваждение. Хакером внутри нее овладел инстинкт. Она должна была найти способ пройти.

Девушка перепрыгнула через бурлящий ручей талой воды и вплотную приблизилась к колоссальной створке из гиперсплава.

Жар, исходящий от металла, был невыносим. Казалось, что она стоит перед открытой дверцей доменной печи. Пластиковые застежки на ее разгрузочном жилете начали размягчаться и деформироваться.

Она достала из кармана тяжелый разводной ключ — единственный инструмент, который у нее остался.

Элоди подняла его и с силой ударила по черному металлу.

Звука удара