Черные тени Ленинграда - Александр Александрович Тамоников

покидала рабочее место во время дежурства по личной необходимости. Временные промежутки — от восьми до двенадцати минут. Объяснила недомоганием. Медицинских справок не предоставлено. Рекомендую провести беседу».

Восемь-двенадцать минут. Не для того, чтобы сходить в туалет в соседнем корпусе, — на это хватило бы трех. Значит, дальше. И три раза за четыре дня. Совпадение? Или система?

Бугров положил папку, достал свой блокнот, сделал запись: «Миронова. Отлучки 5–9.01. Время: 8–12 мин. Направление?» Он обвел время кружком. Потом поднял голову, посмотрел на часы — большие, настенные, с римскими цифрами. Стрелки показывали 21:10.

Он знал, где находится узел связи. В подвале того же здания, в двухстах метрах по коридору. Коммутаторы, полевые телефонные аппараты УНА-Ф, длинные столы с гнездами и шнурами. Там всегда шумно: треск разрядников, скрежет ручек индукторов, голоса телефонисток, повторяющих позывные. И холодно — температура в подвале редко поднималась выше минус десяти, аппаратура покрывалась инеем, шнуры дубели.

Он решил пойти без предупреждения. Сейчас, в разгар ночной смены, когда внимание притуплено, а усталость уже давит на веки.

Он надел шинель, проверил, чтобы под ней не вырисовывалась кобура с «ТТ» и запасной магазин. Потом погасил коптилку и вышел.

Коридор был длинным, слабо освещенным. Лампочки под потолком горели через одну, отбрасывая на стены дрожащие тени. Из-за закрытых дверей доносились приглушенные голоса, стук машинок, запах махорки. Где-то на другом конце здания кто-то кашлял долгим, надрывным кашлем — признак начавшейся пневмонии или просто ледяного воздуха, раздирающего легкие.

Бугров спустился на один этаж вниз. Здесь воздух стал еще холоднее и влажнее. Под ногами хрустел песок, рассыпанный для впитывания влаги. Он дошел до массивной двери с табличкой «Узел связи № 3. Вход по пропуску». Рядом на табуретке сидел часовой, закутанный в тулуп.

Увидев майора, он лениво поднялся, попытался взять винтовку «на руку».

— Воинское приветствие необязательно, — сказал Бугров, предъявляя удостоверение. — Дежурная смена?

— Так точно, товарищ майор. Внутри.

— Миронова Елена на месте?

Часовой замялся, его лицо, обмороженное по краям, выразило легкую растерянность.

— Не знаю… по списку вроде…

— Открой.

Часовой повернул ключ в замке, толкнул дверь. Изнутри хлынула волна шума и густого, спертого воздуха, пахнущего озоном, машинным маслом и человеческим потом.

Помещение узла связи было обширным подвальным залом с низким, побеленным известью потолком. Вдоль стен тянулись стойки с аппаратурой: коммутаторы на сто номеров, усилительные шкафы, блоки питания. На длинных столах, покрытых черным линолеумом, стояли полевые телефонные аппараты ТАБИП–1 и УНА-Ф. К каждому аппарату тянулись десятки шнуров с металлическими наконечниками, которые телефонистки втыкали в гнезда коммутаторов, соединяя абонентов.

Женщин было около двадцати. Все в телогрейках, ватных безрукавках, платках. Лица серые, уставшие. Руки двигались автоматически: взяли шнур, воткнули, сказали в микрофон: «Вас соединяют», переключили, выдернули шнур. Глаза были прикованы к панелям с мигающими лампочками вызовов. Звуковой фон стоял плотный: треск, щелчки, гул трансформаторов, монотонный перечень позывных: Волга, Урал, Дон…

Бугров постоял у входа, давая глазам привыкнуть к полумраку. Его взгляд скользил по рядам, выискивая лицо с фотографии. Нашел во втором ряду, слева. Девушка в темном платке, накинутом на плечи. Она работала чуть медленнее соседок, ее движения были чуть более осторожными, будто она боялась сделать что-то не так.

В момент, когда Бугров на нее посмотрел, она вдруг отодвинула микрофон, быстро что-то сказала соседке, встала и пошла к выходу, к уборной в дальнем углу зала.

Бугров сверил время по своим часам. 21:17. Он отошел к стене, в тень между двумя шкафами, и стал ждать.

Его пальцы, сжатые в карманах шинели, начали неметь. Холод поднимался от бетонного пола, проникая сквозь подошвы сапог.

Через девять минут, в 21:26, Миронова вернулась. Она села на свое место, надела наушники, снова включилась в работу. Лицо ее было спокойным, чуть отрешенным.

Бугров подождал еще пять минут, потом вышел в коридор. Его мозг уже начал выстраивать схему. Отлучка — девять минут. Из них минута — на дорогу до уборной и обратно. Остается восемь. Что можно успеть за восемь минут в штабном здании ночью? Дойти до выхода? Нет, слишком далеко и заметно. Передать что-то? Возможно. Но кому? Или оставить где-то?

Он вернулся к часовому.

— Когда у Мироновой перерыв?

— Смена до шести утра. Перерыв на двадцать минут — в час ночи. И еще один — в четыре, но короткий, на пять минут, если тихо.

— Она одна уходит?

— Обычно одна. Все уходят по одному, чтобы не оставлять аппараты без присмотра.

Бугров кивнул, развернулся, пошел обратно в свою комнату. Его шаги отдавались в пустом коридоре глухим, размеренным стуком. Мысли работали четко, по алгоритму, выученному на курсах контрразведки: наблюдение — гипотеза — проверка.

В комнате он снова открыл папку с надписью «Миронова», нашел графу «Место проживания». Адрес: Васильевский остров, 7-я линия, дом 24, квартира 12. Далеко. После ночной смены ей нужно было идти пешком через замерзший город час, а то и больше. Шанс, что она после работы где-то задержится, был минимальным — силы берегут. Значит, если она передает данные, делает это здесь, во время смены или коротких отлучек.

Но кто получатель? Кто-то внутри штаба? Маловероятно — слишком рискованно. Вне штаба? Но как обеспечить встречу в условленное время? Нужен таймер. Или… «почтовый ящик». Классика абвера: агенту не нужно встречаться с источником информации. Источник оставляет сведения в заранее условленном безлюдном месте. Агент забирает их позже, когда это безопасно. Минимальный риск для обоих.

Если это «ящик», то где он может быть? В радиусе восьми минут пешего хода от узла связи. И где-то так, чтобы оставить предмет, не привлекая внимания. Туалет? Слишком публично. Подвал? Возможно. Чердак? Слишком долго идти. Прилегающая территория? На улице мороз, ночь, часовые.

Бугров взял план здания штаба, лежавший среди бумаг. Одноэтажная пристройка, где располагался узел связи, примыкала к основному корпусу с восточной стороны. Рядом — служебный двор, заваленный ящиками и стройматериалами, дальше — забор, а за ним уже городские улицы. В пристройке кроме узла связи находились склад запчастей, комната отдыха для дежурных и технический колодец для кабелей.

Технический колодец. Туда у связистов должен быть доступ. Туда можно спуститься якобы для проверки линии. И оставить что-то между трубами или в нише.

Он посмотрел на часы. 21:50. До перерыва Мироновой — больше часа. Время для подготовки.

Он вызвал дежурного сержанта.

— Мне нужен человек из вашей охраны, который знает планировку пристройки и технические помещения. Молчаливый.

Через пять минут в комнату вошел молодой лейтенант, худой, с острым лицом. Представился: «Лейтенант Прохоров, командир взвода охраны».

— Знаете технический колодец в