Черные тени Ленинграда - Александр Александрович Тамоников

Бугров почувствовал, как в животе возникло холодное, знакомое напряжение. Это была не прямая угроза, а бюрократическая уловка. Отсылка к соблюдению местной субординации, чтобы выиграть время или вообще заблокировать запрос.

— Товарищ полковник, — сказал он ровно, — речь идет о государственной безопасности. Расследование ведется по прямому указанию руководства. Задержка может стоить дорого.

— Я понимаю. — Ермаков развел руками. — Но и я несу ответственность за сохранность документов. Вы же понимаете, майор, личные дела — это конфиденциально. Я не могу просто так отдать их человеку, которого вижу впервые. Нужны определенные процедуры. Оформление запроса через штаб, согласование…

— У меня нет на это времени, — перебил Бугров.

Его голос оставался спокойным, но в нем появился легкий металлический оттенок.

— Либо вы предоставляете доступ сейчас, либо я буду вынужден действовать в соответствии с полномочиями, данными мне этим предписанием. Что, уверен, повлечет более серьезные последствия для вашего подразделения.

Он сделал паузу, давая словам осесть в сознании полковника. Ермаков смотрел на него, его лицо стало каменным. В кабинете установилась тишина, нарушаемая только тиканьем настенных часов и далеким стуком метронома.

— Вы угрожаете мне, майор? — наконец проговорил Ермаков.

— Я информирую вас о возможном развитии событий. Выбор за вами.

Ермаков медленно поднялся из-за стола. Он был немного ниже Бугрова, но шире в плечах. Его фигура излучала уверенность человека, который двадцать лет прослужил в системе и знал все ее нюансы.

— Хорошо, — сказал он. — Поскольку вы настаиваете. Адъютант проведет вас в архив. Но я предупреждаю: любое изъятие документов должно быть оформлено актом под мою личную подпись. И я доложу о ваших действиях своему руководству в УНКВД.

— Это ваше право, — кивнул Бугров.

Он тоже встал, взял со стола удостоверение и предписание.

— Начнем?

Адъютант провел его по коридору в небольшое помещение, заставленное стеллажами с папками. Воздух здесь был еще холоднее и пах пылью. Бугров осмотрелся. На столе у входа лежали журналы учета выдачи дел. Он открыл верхний, стал листать. Записи велись аккуратно, но последняя была датирована тремя днями назад. Значит, доступ к делам был редким.

— Мне нужны дела на всех офицеров и сержантов охраны, — сказал он адъютанту. — И журналы нарядов за декабрь и январь.

— Это займет время, товарищ майор. Дела распределены по алфавиту…

— Я подожду. Принесите.

Адъютант ушел.

Бугров остался один. Он подошел к стеллажам, пробежал взглядом по корешкам. Система была понятной: фамилии, звания, номера личных дел. Он нашел раздел «К» — командиры взводов, начал просматривать. Его пальцы, несмотря на перчатки, начали неметь от холода.

Прошло минут десять. Адъютант не возвращался. Бугров вышел в коридор. Там никого не было. Он пошел обратно к кабинету Ермакова. Дверь была прикрыта. Он толкнул ее без стука.

В кабинете никого не было. Стол был пуст, сейф закрыт. Только настольная лампа горела, отбрасывая зеленоватый свет на пустое кресло.

Бугров остановился на пороге. Мысли в голове заработали быстро, аналитически. Ермаков исчез. Адъютант не вернулся. Это была не случайность. Это был саботаж. Тихий, бюрократический, но эффективный. Полковник просто ушел. Без его личной санкции адъютант не выдаст ни одной бумаги. А ждать, пока Ермаков «вернется», можно было до вечера. Или до бесконечности.

Бугров повернулся, вышел в коридор. Его лицо было непроницаемым, но внутри все сжалось в тугой холодный узел.

Он оценил варианты. Первый — пойти на конфликт, найти Ермакова, давить на него силой мандата. Но это означало открытое столкновение с местным аппаратом НКВД, что могло затормозить все расследование. Ермаков явно был не один, у него были связи, он мог апеллировать к начальству в УНКВД ЛО, изображая Бугрова как московского самодура, нарушающего местные порядки.

Второй — действовать через свой канал. У него был список контактов, выданный в Москве. В том числе — заместителя начальника УНКВД ЛО, его прямого куратора на месте.

Бугров посмотрел на часы. 08:40. Уже сорок минут потрачено впустую. Время, которого в осажденном городе не было ни у кого.

Он решил не тратить его дальше. Развернулся, быстрым шагом пошел к выходу из крыла охраны. В главном коридоре он нашел дежурного офицера.

— Где здесь аппарат правительственной связи?

Молодой капитан удивленно посмотрел на него.

— ВЧ? В отдельном помещении, на втором этаже. Но доступ…

Бугров показал удостоверение.

— Проводите.

Капитан, помявшись, кивнул и повел его по лестнице наверх. Помещение ВЧ-связи оказалось небольшой комнатой с толстыми стенами и железной дверью. Внутри за столом сидел сержант-связист в наушниках. Увидев вошедших, он снял наушники, встал.

— Мне нужна связь с УНКВД ЛО. Кабинет заместителя начальника по оперативной работе.

— Есть список номеров, товарищ майор. — Сержант протянул толстую папку. — Но соединение может занять время. Линии перегружены, часто обрывы…

— Соединяйте. Я подожду.

Бугров сел на стул у стены. Его ноги отяжелели от усталости, но сознание было ясным, острым. Он наблюдал, как сержант крутит ручку индуктора, говорит в микрофон, называет позывные. Где-то щелкали реле, трещали разрядники. Воздух пах озоном и нагретым металлом.

Прошло пять минут. Десять. Сержант несколько раз повторял вызов. Потом вдруг кивнул.

— Соединились. Передаю трубку.

Бугров взял тяжелую черную трубку. В наушнике слышался легкое шипение и голос, далекий, но четкий:

— У аппарата майор Бугров. Мне нужен товарищ Орлов.

— Минуту.

Пауза. Потом в трубке раздался новый голос — низкий, спокойный, без эмоций.

— Орлов слушает.

— Товарищ заместитель начальника, майор Бугров. Встречались вчера. Возникла проблема с доступом к документам в штабе. Начальник охраны полковник Ермаков блокирует запрос, ссылаясь на соблюдение местной субординации. Требуется ваше вмешательство.

Кратко, по-деловому. Без эмоций, без жалоб. Констатация факта и запрос на действие.

Орлов на другом конце провода секунду помолчал.

— Ермаков… Да, знаю. Упрямый, но исполнительный. Вы предъявили предписание?

— Предъявил. Получил формальный отказ под предлогом необходимости согласования через штаб.

— Понятно. — В голосе Орлова послышалась легкая, едва уловимая усталость. — Где вы сейчас?

— У телефонного аппарата ВЧ в штабе.

— Оставайтесь там. Через десять минут перезвоню.

Связь прервалась. Бугров положил трубку, посмотрел на часы. 09:05. Он отдал сержанту трубку, вышел в коридор.

Дежурный офицер все еще стоял там, с любопытством поглядывая на него. Бугров проигнорировал его, подошел к окну. За стеклом, покрытым морозными узорами, медленно падал редкий снег. Ветер срывал его с крыш, кружил в сером бесцветном небе.

Он ждал. Его мысли вертелись вокруг Ермакова. Почему тот решил саботировать? Опасался, что в его подразделении найдут что-то компрометирующее? Или он был частью шпионской сети? Или просто это была бюрократическая инерция, желание показать свою власть московскому «гостю»?

Через