Колонна приговоренных - Александр Александрович Тамоников

— И не надо ни в кого стрелять, когда можно просто взять и договориться, — сказал Теплицын. — Волки — они ведь не фашисты какие-нибудь. Они нормальный язык понимают. Надо с ними только поговорить, и они уйдут.

— Ха, и как ты с ними поговоришь? — усмехнулся Жданович. — Ты что же, знаешь их язык? — Он прижался к дереву и выставил перед собой автомат.

— Не вздумай стрелять, — предупредил его Астафьев и показал радисту кулак.

— А если они пойдут на нас в атаку? — спросил Жданович. — Тогда как? Сами же говорите — они голодные! А голодный волк съест кого угодно. Слышали, знаем!

— Не надо стрелять, — поддержал Астафьева Теплицын. — Сказано же — я побеседую с ними. А Савенков мне поможет. Ничего, договоримся… Главное — не делайте резких движений, а то они могут нас неправильно понять.

— Волки, что ли? — для чего-то спросил Вальцов.

— А то кто же, — спокойно произнес Теплицын. — Они, родимые… В общем, стойте на месте и ждите. Все будет хорошо и правильно…

На это радист лишь развел руками, а остальные и вовсе промолчали, не зная, что сказать. Что касается Шубина, то он никогда не общался с волками, у него не было такого опыта, поэтому он тоже только стоял и смотрел, что же произойдет дальше.

Всего на поляне собралось около тринадцати — четырнадцати волков — их число Теплицын и Савенков определили с ходу, опытным взглядом охотника-таежника.

— Конечно, может быть и так, что в кустах притаились и другие волки, но это — вряд ли, — негромко заметил товарищу Теплицын, когда они с Савенковым повернулись в сторону волков и неторопливо стали приближаться к ним. — Когда волки готовятся к атаке, то выходят на открытое место все, сколько бы их ни было в стае.

— Это точно, — так же негромко подтвердил Леонид. — Волк по-своему честный охотник. Лишь бы только они не затеяли свой обычный охотничий трюк — не начали нас с тобой окружать. Тогда туго придется, и без стрельбы не обойтись. А стрелять — нельзя…

— Судя по их поведению, думаю, что не будут окружать, — ответил Юрий Теплицын.

Волки и вправду не двигались с места, а лишь настороженно смотрели на двух вышедших им навстречу людей. Волки не могли понять, для чего эти два человека идут им навстречу, что им нужно и почему они так спокойны, почему не боятся, не убегают, не кричат… Хотя нет, понимали. Эти два человека вели себя так потому, что они их не боялись. Люди были с волками на равных. А когда намеченная жертва волка не боится, он ее не атакует. Голодный волк вышел на охоту, а не на сражение. А охота — это когда жертва тебя боится. Поэтому-то все они стояли, мрачно смотрели на людей и не знали, что им предпринять. Продолжать охотиться или уходить?

Далее все, что наблюдал Шубин и остальные разведчики, происходило будто в сказке. Теплицын и Савенков приблизились к волкам. Они остановились перед ними в пяти или шести шагах — с таким расчетом, чтобы какой-нибудь волк, если вдруг ему вздумается, не мог преодолеть это расстояние одним прыжком. И соответственно, чтобы Теплицыну и Савенкову была возможность уклониться от волчьего прыжка.

— Лучше уходите! — спокойным голосом сказал Теплицын, посмотрев прямо в желтые глаза волчицы. Он сразу определил, что в этой стае она главная и только она будет решать, какую команду давать своим подчиненным. — Сами видите, что мы вас не боимся, — продолжал говорить Юрий спокойно и жестко. — Мы с вами на равных. Так что ступайте. Мы вас не тронем, и вы нас не трогайте.

— Ну, пошли! — таким же спокойным тоном добавил Савенков, так же спокойно глядя прямо в глаза зверей. — Нечего вам тут делать. Вон — неподалеку деревня, туда и ступайте. Или еще куда-нибудь…

Кажется, волки поняли, что сказали им эти два человека. Точно поняли, потому что сначала вглубь леса ушла та самая волчица, которая вышла из зарослей самой первой. Вслед за ней цепочкой потянулись и другие звери. Последним ушел матерый самец — напоследок одарив людей мрачным и подозрительным взглядом.

— Должно быть, арьергард, — усмехнулся Савенков. — Прикрывает отход всей группы… Что ж, все по правилам. Совсем как у людей…

Теплицын и Савенков постояли еще пять минут в расчете на то, что волки, возможно, передумают и вернутся. Но они не вернулись.

— И не вернутся, — сказал Савенков. — Все по правилам…

— Не вернутся, — согласился Теплицын.

Они подошли к ожидавшим их разведчикам.

— Путь свободен, — с усмешкой произнес Савенков. — Мы с ними договорились, и они нас поняли. Отбой тревоге!

— Ну, вы даете! — выдохнул радист. — И как это у вас получилось?

— Обыкновенно получилось. — пожал плечами Теплицын. — Волк — он везде волк, что в Польше, что у нас в Сибири…

— А уж с сибирскими волками мы наобщались вдосталь! — добавил Савенков. — Как и полагается охотникам. Волк — зверь умный, он понимает…

— И все равно! — никак не мог угомониться радист. — Неужто действительно у волков есть свой язык?

— У всякой твари есть свой язык, — сказал Савенков. — Хоть у волков, хоть у людей. И свой язык, и свое понятие. Все, командир, путь свободен. Командуй дальше.

Но Шубин не успел ничего сказать в ответ, потому что за его спиной с дерева сорвалась какая-то птица и, громко хлопая крыльями, полетела вглубь леса. Глеб быстро глянул на реакцию Теплицына, который стоял к нему лицом и должен был видеть, что делается позади него. Тот стоял и спокойно смотрел перед собой, что могло означать только одно — вернулись посланные Глебом разведчики. Не оглядываясь, Глеб ждал, когда они подойдут ближе, и только когда в ту сторону, откуда должны были появиться Пиня и Летица, повернулись все остальные, сказал:

— Насчет командуй дальше… Сейчас и решим, что делать. А Алексей где? — спросил он у пришедших разведчиков.

— Тут он, неподалеку. Остался наблюдать за полем. Мало ли, — ответил Пиня.

По словам разведчиков, в самой гмине стояла немецкая часть. Судя по гаубицам и пушкам — артиллеристы. В округе большого движения не наблюдалось, но пару раз по дороге, ведущей от Пожогов к Зрече-Дуже — соседнему с Зрече-Мале селом, — проезжали крытые грузовики.

— И один раз подвода проехала, полная полицаев, судя по форме, — добавил Летица.

Астафьев развернул карту, что-то посмотрел по ней и спросил у разведчиков:

— Вы о той дороге, что слева от села идет, говорите?

— Ну да, о ней. На другую сторону гмины мы и не ходили,