Колонна приговоренных - Александр Александрович Тамоников

— Теперь мы сделали явный крюк и наверняка находимся правее Зрече-Дуже, примерно в паре километров от гмины. Судя по карте, село находится напротив холма, который начинается как раз возле самого лесочка, — сказал он, посмотрев в очередной раз на карту и прикинув расстояние, которое они прошли.

— Китаев, Савенков, Теплицын, — определил Астафьев тех, кто должен был пойти в разведку на этот раз.

Разведчики, не говоря ни слова, ушли. Остальным оставалось только дожидаться их возвращения. Которое, впрочем, не заставило себя долго ждать. Первым вернулся Сергей Китаев и, подойдя совсем близко к Шубину, негромко доложил:

— В полукилометре от нас стоит часовой. Вернее — двое. Мы наткнулись на них, как только вышли из леса. Немцы, оба в маскировочных комбинезонах. Сразу среди снега мы их не приметили. Хорошо, что Савенков, который шел первым, вовремя притормозил и нам сигнал подал. Мы сразу за деревьями укрылись. Ребята меня отправили доложить, а сами остались понаблюдать. Хотят посмотреть, есть ли еще охрана поблизости.

— Далеко до холма от того места, куда вы вышли? — спросил Шубин.

— Совсем рядом с холмом. Считай, что лес с этим холмом соединяется густым кустарником и редкими деревцами. Немецкий «секрет» как раз за одним из таких кустарников и притаился. Говорю же, если бы не Савельев, они бы нас точно увидели, — ответил разведчик.

— Ясно, — кивнул Шубин и попросил Китаева: — Нарисуй-ка мне, где точно засели немцы.

Сергей Китаев поднял лежавший рядом прут и, присев на корточки, быстро нарисовал на снегу примерную картинку местности. Потом, показав на рисунок кустов слева от изображения холма, сказал:

— Вот тут они и сидят, лицом в нашу сторону.

Глеб задумался, решая, как ему быть. Но тут к ним на полянку вышли Теплицын и Савенков. Они подошли как можно ближе к Шубину, и только тогда Теплицын негромко сказал:

— Сдается нам с Леней, что пройти в этом месте к городу мы не сможем. По-любому придется идти вдоль холма. Хоть перед ним, хоть в обход, а все равно холм не минуешь. Мы проверили — похоже на то, что охрана у немцев там через каждые двести метров понатыкана.

— Серьезно… — посмотрел на Шубина Астафьев. — Значит, и охраняют что-то серьезное. А иначе для чего этот частокол?

Глеб кивнул и сказал:

— Придется повременить с Хмельниками. Проверим, что немцы прячут в районе холма. Кстати, очень даже удобное место, чтобы что-то там прятать.

— Удобное, — ответил Астафьев. — Согласен — надо задержаться. Но опять же, думаю, что лучше действовать, когда стемнеет.

— Действовать — да. Но и сейчас нечего рассиживаться. Попробуем обойти холм вокруг и посмотреть, пока светло, насколько все тут у немцев серьезно.

Решили разбиться на две группы по пять человек и, если получится, обойти холм с двух сторон. Одна группа при этом могла легко обойти возвышенность под прикрытием деревьев, тогда как другой группе надо было попытаться двигаться со стороны открытой местности.

Снова была разложена карта, и Астафьев с Глебом склонились над ней.

— Возьмешь с собой Летицу, Савенкова и Вальцова со Ждановичем. Вам будет проще по лесу обойти холм с правой стороны. Проверите все и вернетесь на это самое место. Я забираю остальных, и мы идем по полю — между холмом и гминой Зрече-Дуже. Заодно проверим, что в самом селе делается. Вернетесь раньше — ждите нас. Думаю, что к темноте вернемся. Если нет… тогда сам как командир будешь решать, что вам делать дальше. Понятно?

— Понятно, — нахмурившись и не желая даже думать о такой перспективе, ответил Астафьев.

Первыми пошли он со своей группой. Глеб дождался, когда замыкавший группу Летица скроется за деревьями, затем повернулся к оставшимся разведчикам, посмотрел всем по очереди в глаза и, ничего не сказав, первым направился в сторону, из которой не так давно вернулись Савенков и Теплицын. За ним потянулись остальные — Александров, Китаев, Пиня и замыкающим — Теплицын.

Глеб отлично помнил то место, которое нарисовал ему на снегу Китаев, то есть место, где притаился немецкий «секрет», а потому решил, что выходить из леса ему самому и его группе нужно будет ближе к деревне, а не к холму.

Прошли с полкилометра и наткнулись на неширокую, укатанную колею, уходившую одним концом в глубину леса, а другим в сторону выхода из леса и, похоже, ведущую до самой гмины.

— Дорога — это плохо, — заметил Теплицын.

— Почему? — не понял Пиня.

— Есть большой шанс наткнуться…

Он не договорил, поднял руку, давая знак стоять всем тихо, и прислушался. Потом посмотрел на Шубина. Тот понял его и кивнул. Он тоже услышал скрип полозьев и какой-то негромкий, пока еще отдаленный звук, похожий на человеческие голоса. Шубин жестом подозвал к себе Теплицына и Александрова.

— Прячемся. Если это мирные, то пропускаем, а если немцы, то дам знать, что делать. Посмотрим по обстановке, как действовать дальше.

Рассыпались в стороны и затаились с обеих сторон от дороги — кто за деревом, кто залег в снег за куст. Минуты через три из-за деревьев появились сани. Вернее, розвальни, как их называли в русских селеньях, а как называют здесь — этого разведчики не знали, да и какая была разница? Низкие, со скрипучими полозьями, их еле-еле тащила лохматая и худая лошаденка. Управлял ею одетый в форму полицая молодой, практически мальчишка, поляк. Позади него, развалившись, сидели еще трое — постарше на вид. Два полицая и один крестьянин — видимо, хозяин лошади.

Полицаи, судя по их раскрасневшимся лицам, громким голосам и несвязной речи, были крепко выпившие. Когда розвальни приблизились достаточно близко к разведчикам, Шубину стало понятно, что двое полицаев в санях задирают крестьянина, смеются над ним и над его лошадью. Мужчина с вислыми усами и грустным выражением лица в основном молчал и только изредка пытался что-то говорить.

— Гжегож, где ты взял такую ретивую лошадь? — смеялся молодой полицай, управляющий лошаденкой. — Твоя кляча тащится тише моей восьмидесятилетней бабки.

При этих словах он так стеганул конягу, что та от боли присела на задние ноги и чуть не завалила розвальни на бок.

— Не бей ты ее так, — взмолился крестьянин. — Помрет скотина, не дай бог, и придется вам пешком обратно по сугробам идти.

— Еще чего — пешком! — рассмеялся один из полицаев, сидевший рядом с мужчиной. — А как ты думаешь, Гжегож, зачем мы тебя с собой взяли? Вот сдохнет твоя кляча, так мы тебя запряжем вместо нее.