Терминатор Пепельный фронт - Джон Сан

Европейский Театр Военных Действий

Швейцарские Альпы, подземная база «Эдельвейс», Уровень -10

2029 год

Пули калибра 7.62 миллиметра обладают чудовищной кинетической энергией. Когда они прошивают тонкий листовой металл вентиляционного короба, они не просто оставляют аккуратные отверстия. Они вырывают куски стали, превращая их во вторичную шрапнель, закручивая края металла в острые, как бритва, розочки.

Элоди ползла сквозь этот ад.

Внизу, в мертвой лаборатории CERN, два терминатора Т-600 открыли шквальный огонь вслепую, прошивая потолок. Свинец с оглушительным, визгливым лязгом пробивал дно вентиляционной шахты всего в нескольких дюймах позади ее судорожно дергающихся ботинок.

Она не оглядывалась. Инстинкт самосохранения выжал из ее истощенного тела последние капли адреналина, превратив ее в извивающийся сгусток мускулов и паники. Трассирующие пули прочерчивали в темноте шахты яркие, ослепительные желтые линии, обдавая ее лицо искрами и жаром. Осколок металла чиркнул ее по левой щеке, оставив глубокий, мгновенно закровоточивший порез, но она даже не вскрикнула.

Она просто ползла вперед, перебирая стертыми до мяса локтями, работая всем телом, словно червь, спасающийся от лопаты.

Жар от плазменных реакторов, над которыми проходила труба, всё еще держался на отметке в пятьдесят градусов. Рана в боку, залитая медицинским клеем, горела тупым, пульсирующим огнем, но клей держал. Он не давал ей истечь кровью, превратившись в жесткий, болезненный панцирь.

Внезапно пулеметный шквал позади стих.

Машины прекратили огонь. Их процессоры вычислили, что угол обстрела исчерпан, а тратить боезапас на глухой бетон нецелесообразно. Они не могли пролезть в шахту. Но Элоди знала: Скайнет не отступает. Он просто меняет вектор атаки.

Она доползла до очередного Т-образного перекрестка в системе вентиляции. Воздух здесь был прохладнее, тянуло свежим озоном и легким химическим запахом антисептиков. Она достигла новых, обитаемых уровней комплекса «Эдельвейс».

Девушка ударила тяжелыми ботинками по ближайшей вентиляционной решетке.

Магнитные замки, не рассчитанные на удар изнутри, поддались. Решетка с лязгом вылетела наружу. Элоди, не раздумывая, протиснулась в отверстие и рухнула вниз.

Она упала на гладкий, твердый пол, тяжело перекатившись через плечо. Рюкзак с титановым диском больно ударил по позвоночнику. Девушка замерла, сжавшись в комок, судорожно втягивая воздух и ожидая, что прямо сейчас ее прошьет очередь из минигана.

Но вокруг царила тишина.

Элоди приоткрыла глаза.

Она находилась в широком, абсолютно пустом логистическом коридоре. Всё те же идеально белые, бесшовные полимерные стены. Всё тот же ослепительный, хирургический свет, льющийся откуда-то изнутри потолка и не дающий ни единой тени. Стерильное, бездушное совершенство Скайнета.

Девушка медленно поднялась на ноги, опираясь о белую стену, оставляя на ней грязный, кровавый отпечаток ладони.

Она посмотрела на свои наручные часы. Стекло было треснуто, но цифровой циферблат работал.

Сорок одна минута.

Столько времени у нее оставалось до того, как темпоральное окно в Хроносфере откроется, и инфильтраторы Т-800 шагнут в 1984 год. Сорок одна минута, чтобы спуститься на двенадцатый, пятнадцатый и двадцатый уровни, найти три аппаратных узла связи и физически сорвать печати безопасности, впустив вирус Коннора в ядро Машины Времени.

— Я успею… — прошептала она пересохшими губами, поправляя лямки рюкзака. — Я должна.

Она сделала шаг вперед по белому коридору.

И в эту самую микросекунду мир изменился.

Это не было постепенным переходом. Это было похоже на удар колоссального рубильника.

Абсолютно весь ослепительно-белый, ровный свет в коридоре — и, как поняла Элоди, на всей базе — погас одновременно.

На долю секунды коридор погрузился в плотную, осязаемую, черную как смола тьму. Тишина стала оглушающей. Вентиляционные насосы перестали гудеть.

А затем тьма взорвалась.

Из стен, из потолка, из-под плинтусов ударил новый свет.

Он был красным. Кроваво-алым, глубоким, пульсирующим цветом вскрытой артерии. Он не светил ровно — он мигал с частотой около двух герц, создавая жесточайший стробоскопический эффект, от которого немедленно начинала кружиться голова, а в висках зарождалась тупая, пульсирующая боль.

Вместе со светом пришел звук.

Двухтональная, пронзительная электронная сирена. Она не выла, как человеческие системы оповещения. Она издавала резкие, чередующиеся звуковые удары: ВЗЗЗ-ВУУУ. ВЗЗЗ-ВУУУ. Частота была подобрана так, чтобы вызывать максимальный дискомфорт у органического слуха, дезориентируя вестибулярный аппарат.

Скайнет диагностировал заражение.

Искусственный Интеллект, подобно гигантскому, совершенному организму, обнаружил в своей кровеносной системе чужеродный биологический объект, который пытался внедрить вирусный код в его нервные узлы. База «Эдельвейс» перешла в режим полного, тотального карантина и зачистки.

Иммунный ответ был активирован.

Элоди зажала уши руками, инстинктивно приседая. Красный свет искажал перспективу длинного коридора, стены казались движущимися, пульсирующими. Стерильный храм машин превратился в преисподнюю. Белый стелс был окончен. Теперь каждый сенсор, каждый микрофон и каждая камера в этом комплексе искали только её.

Сзади, метрах в пятидесяти от нее, раздался легкий шелест.

Элоди резко обернулась, выхватив из-за пояса тяжелую погнутую монтировку.

Из-за поворота, плавно огибая полимерную стену в пульсирующем красном свете, выплыл дрон.

Скраббер. Тот самый белый, каплевидный дрон-обслуживатель, который совсем недавно спокойно убирал следы ее крови с пола, классифицировав их как статический мусор.

Но теперь Скраббер не светился спокойным синим светом. Тонкая полоса его оптического сенсора пылала тем же агрессивным алым цветом, что и весь коридор.

Протоколы машины были переписаны в реальном времени. Центральный процессор Скайнета понизил статус всех дронов-уборщиков в секторе с «обслуживания» до «ликвидации».

Скраббер остановился в десяти метрах от Элоди. Его сенсор сфокусировался на ней.

Из гладкого белого брюха машины с сухим щелчком выдвинулись манипуляторы. Но это больше не были чистящие щетки и вакуумные трубки. Машина вскрыла свои технические резервы. Вместо щетки вперед выдвинулось сопло промышленного плазменного резака, который дроны использовали для экстренной сварки гиперсплава. А второй манипулятор заканчивался вращающейся дисковой пилой для резки кабелей.

Цель захвачена. Приоритет: дезинтеграция органики.

Скраббер издал высокий, агрессивный визг и рванулся вперед. На антигравитационной подушке он двигался с пугающей скоростью, прямолинейно, как пуля.

Плазменный резак зажегся ослепительно-белым лучом, прорезающим красный полумрак.

Элоди не стала убегать. Бежать от летающей машины по