Волчьей тропой - Александр Александрович Тамоников

— Плохо несут службу, — сказал Завалкаев негромко. — Ты гляди, Отто. Вон тот, у будки, уже второй раз прикуривает. Пока смолит, он ничего не видит.

Клицш молча кивнул. Он заметил больше: смена караула происходит ровно через два часа, но приходят не все. Два поста всегда пустуют. Может, их выставят ночью? Кто-то бегает в городок — за сигаретами, за крепким польским самогоном, бимбером, — а кто-то, видимо, отсыпается в бараке за дальним углом. Часовых на двух вышках нет. Судя по всему, эти вышки находятся в таком плачевном состоянии, что на них опасно подниматься. Два поляка с южной стороны совершали обход, а потом присели покурить. Один курит задумчиво, а второй, чуть выше, с обвисшими рыжими усами, вообще, кажется, задремал, уткнув подбородок в воротник.

Перед самыми сумерками началось главное. К складам подкатил грузовичок с брезентовым верхом. За рулем сидел поляк в гражданском, рядом — двое полицейских с немецкими МР-40, висящими на ремнях через плечо. Из кузова выпрыгнул низенький юркий человек в фетровой шляпе — сразу видно, делец. Завалкаев для себя почему-то определил его как скупщика краденого. Было в нем что-то такое… криминальное.

Охранники, до того вялые, как мухи в ноябре, вдруг ожили. Один из них, с нашивкой старшего капрала, отпер висячий замок на воротах амбара под номером два. Другой, толстый, с отечным лицом, стал помогать дельцу вытаскивать тюки. На свет появились: связки добротных мужских костюмов, новые армейские ботинки — видно, с какого-то военного склада, даже радиола в деревянном кожухе. Толстый полицай, оглянувшись по сторонам, сунул себе за пазуху пару шерстяных чулок.

Завалкаев толкнул Отто в плечо:

— Видишь проход между вторым и третьим амбаром? Забор там давненько не чинили. Проволока висит. И кусты.

Клицш навел бинокль на указанное место, посмотрел внимательно. Да, действительно, узкая щель, заросшая прошлогодним репейником. Оттуда можно выйти прямо к торцу крайнего склада, а оттуда — к окну. Окно было заколочено досками крест-накрест, но доски, казалось, давно сгнили. Он мысленно прикинул: через пролом в заборе, потом по стене, перелезть через парапет и внутрь. Если спешить — пять минут. А если идти тихо — десять.

Дождь, собиравшийся весь день, так и не начался. На закате из-за туч показалось низкое, еще теплое солнце. В его косом свете полицаи совсем разомлели. Капрал, тот что со старческим лицом, достал из-под плаща дамское пальто на лисьем меху — вещь явно дорогую, из тех, что полагалось отправлять в рейх. Показал ее дельцу. Тот крутил пальто в руках, подносил к носу — нюхал, что-то быстро говорил, видимо, сбивал цену. Наконец сторговались. Деньги перешли из рук в руки. Пальто уехало в грузовике.

— И это люди, которым доверили охранять имущество, — прошептал Отто с горькой брезгливостью, которая бывает только у немца, знающего свою нацию изнутри. И добавил тихо: — Сволочи. Такие везде есть. Но сейчас это очень полезные для нас сволочи.

Завалкаев не ответил. Он посмотрел на часы — двадцать ноль-ноль. Сейчас будет смена караула, потом стемнеет, а ночью наблюдать будет сложнее. Но все равно надо еще посидеть тут, чтобы понять, как охрана ведет себя ночью. Но он уже видел: караульный у задних ворот уселся на лавку под грибком, закурил. А от караульного помещения отделился еще один полицейский и, не спеша, вразвалочку пошел в сторону поселка.

Смена прошла. На песчаной дорожке между бараками никого не было. Патруль не вышел. Скорее всего, и не выйдет. У главных ворот тоже никого. Оба охранника толкались у амбара номер один, греясь у бочки с тлеющим углем — ее выкатили из сторожки.

— Вот оно, — сказал полковник. — Наше окно. В двадцать ноль-ноль у них ужин. Остается один часовой — у задних ворот. И тот будет пить. Смотри, у него фляжка в кармане. Достал, пригубил…

Время тянулось медленно, как деготь. Завалкаев и Клицш осторожно спустились с каланчи и отползли назад, в лес. Там, собрав группу, полковник начертил прутиком на сырой земле план. Говорил коротко, рублеными фразами:

— Лугович, подготовь несколько распорок для проволоки. Она ослабла, провисла, ее можно не резать. Надо только приподнять и подпереть, чтобы можно было под ней проползти. Отто, ты у забора на страховке. На случай, если появятся поляки или немцы. Ксаверий, остаешься у проволоки, прикрываешь тыл. Митя, вы с Майей остаетесь в лесу с рацией. Я и Михаил идем внутрь. Дайте-ка я на вас посмотрю, чтобы с размерами не ошибиться. Кроме одежды и обуви постараемся захватить одеяла.

— Головные уборы, — подсказал Лугович. — Здесь с непокрытой головой не ходят. Шляпы или кепки. И кроме пиджаков, если получится, захватите какие-нибудь куртки. Кожаные, брезентовые. Плащи, может быть. Нам в городе ходить, под пиджаком автомат не спрячешь.

— Хорошо, — кивнул Завалкаев. — Я об этом тоже думал.

Он посмотрел на небо. Ночь уже полностью вошла в свои права. К двум часам должна взойти луна, но до того оставалась густая, хоть глаза выколи, темень. Лучшего времени и не придумаешь.

— Выдвигаемся, — приказал Завалкаев и оглядел каждого. — Идем тихо. Ни звука. Вопросы есть?

Вопросов не было. Дрогнула ветка — пробежала белка, все обернулись на звук.

Группа неслышно приблизилась к складам. В этот миг со стороны ворот заиграла губная гармошка. Полицаи у бочки отбивали ногами такт. Кто-то затянул песню — пьяную, тоскливую, про Вислу и про то, что дома ждут не дождутся.

— Пошли, — сказал Отто по-немецки и встал, поправляя мундир. Сейчас он был точь-в-точь унтер-офицер из тылового патруля — скучающий, слегка наглый.

Тени исчезли. Бакин с Майей стояли под деревом на опушке леса и прислушивались. Над городом, над руинами бойни, над амбарами, полными чужого горя, зажигались тусклые немецкие фонари, но в лесу было темно и сыро, почти уже привычно — как в тесном фронтовом окопе, из которого надо идти в атаку. Но им сегодня надо было остаться и ждать.

Глава 5

Завалкаев лежал у самой дороги на краю оврага, обильно поросшего кустарником. Кустарник буйно, по-весеннему зеленел, из-за чего пришлось маленькими щепками зафиксировать раздвинутые ветки для лучшего обзора. Митя Бакин и Майя лежали рядом. Полковник посматривал на них и думал, что уверенность в своих силах приходит с опытом. А Митя и особенно Майя слишком доверяются командиру, надеются, что он выручит, в любой момент примет правильное решение. Заметно расслабляются ребята, когда Завалкаев рядом.

Командиру пришлось снять свою немецкую форму и отдать ее Луговичу. Трое, кто на рассвете снова пробрался к каланче, должны быть