Волчьей тропой - Александр Александрович Тамоников

Вчера очень понравилось полковнику, как преобразился Клицш, когда примерял на себя роль командира патруля, немецкого спесивого и самодовольного унтера. Хорошо Красный Отто знает «материал», он сработает как надо. Ордынцеву придется помалкивать и, как хорошему актеру с опытом, делать страшное лицо и все время угрожать расправой. А вот Ксаверий на немца не очень похож, но если ребята хорошо напугают польскую охрану, то и это будет уже не так важно. Главное, что Ксаверий хорошо говорит и по-немецки, и по-польски. И очень хорошо, что склады в этом городке расположены на самой окраине. Даже за окраиной — на старой заброшенной скотобойне.

Завалкаев увидел две телеги, которые ехали по дороге. Он навел на них бинокль, чтобы разглядеть, кого это понесло, когда на часах не было еще и семи утра. Хотя работящий люд во все времена и во всех странах встает рано — с первыми петухами.

Телеги были добротными, ухоженными, смазанными. Они не издавали скрипа, хотя были заметно нагружены. Не очень много, все укрыто аккуратно брезентом. Не рогожей, не старыми мешками, а зеленым хорошим брезентом. В каждую телегу запряжено по две лошади. И управлял каждой повозкой мужичок средних лет, явно из местных, но не из крестьян, судя по одежде. Оба в шляпах, чистые рубашки под жилетками. У одного даже цепочка карманных часов виднеется. Солидные мужички, торговцы, не иначе.

Командир напрягся, когда обе повозки свернули с дороги в сторону складов.

— Ребята, внимание! — приказал он своим бойцам, не отнимая от глаз бинокля.

Бакин и Майя насторожились. Их задача сейчас была наблюдать за окрестностями, вовремя заметить и предупредить об опасности. Могли показаться немцы или пришедшее раньше времени польское начальство с проверкой или для смены караульного подразделения. Ордынцеву сейчас там, около складов, виднее, что будет происходить, ему и принимать решение. Командир надеялся, что опытный оперативник не подведет, а талант перевоплощения поможет ему в этом деле. Михаил уже понял, что судьба предоставила им неплохой шанс, что этих двоих на повозках могло заставить свернуть с дороги к складам в столь ранний час.

— Посмотри на них, — толкнул Ордынцева локтем Лугович. — Торговцы. И неплохие торговцы. Очень хорошо одеты, к таким польская администрация относится с уважением. За их счет можно поживиться.

— А внутреннего патруля вдоль нашего забора нет, — вставил Отто. — Они его пускают только в то время, когда начальство может появиться, а сейчас еще слишком рано.

— Хорошо! Действуем, — согласился старший лейтенант. — Они наверняка подъедут к главным воротам. Тогда нам придется пробежаться, чтобы застать их врасплох — во время сделки. Мы же немецкий патруль!

Но все оказалось еще проще. Встреча была, судя по всему, запланированной. На ступенях караульного помещения появился польский капрал, он замахал рукой, показывая на южную часть ограждения, к задним воротам. Мужички на повозках натянули поводья, и лошади свернули вдоль забора. Через несколько минут ворота приоткрылись, капрал в расстегнутом мундире о чем-то заговорил с гостями, а за его спиной двое полицейских уже торопливо отпирали один из бараков. Поговорив с приезжими, капрал откинул брезент и стал рассматривать содержимое. Судя по довольной улыбке, оно ему понравилось.

Сделка состоялась. Полицейские, видимо, все приготовили заранее. Возможно, они даже выполняли приказ своего вороватого начальства. Уж больно хорошо все было обставлено. Пока возчики доставали колбасы, хлеб и бутылки с алкоголем, полицейские укладывали в телеги подготовленные тюки брюк и пиджаков. Были тут и лаковые штиблеты, и хромовые сапоги, и добротная кожаная обувь. А когда появились женские платья, Ордынцев присвистнул.

— Ксаверий, что ты об этом думаешь?

— Я думаю, что эти панове держат в соседних селениях магазины одежды. Торговцы. Торгуют в розницу подержанными вещами, а закупают их вот так, по дешевке, натуральным образом.

— Точно, — согласился старший лейтенант. — Как говорится: «Кому война, а кому мать родна». Ну что, братцы, делаем цурюк? Возвращаем награбленное народу на пользу победы над немецким нацизмом!

Они вышли из-за каланчи так неожиданно, что поляки заметили «немцев» с автоматами, когда те уже подходили к воротам. Ордынцев посмотрел на Клицша и вздохнул от зависти. Вот где настоящее актерское мастерство! Столько было на этом лице самодовольства и спеси!

Отто рявкнул несколько слов на немецком, поляки замерли на месте. Особенно заволновались полицейские. Наверное, поняли, что торговцы-то откупятся, а им теперь несдобровать. Могут загреметь на исправительные работы за колючей проволокой.

— Господин унтер-офицер спрашивает, что здесь происходит, — с готовностью пояснил на польском Лугович и ткнул стволом автомата польского капрала. — Отвечать!

Капрал понял, что над ним лично нависла смертельная угроза, что ситуацию разрешать ему и только ему. И он торопливо начал лепетать, что все совсем не так, как подумал господин немецкий офицер, что если у господина немецкого офицера есть какие-то пожелания… а может, у господина ефрейтора есть красивая фройлен, то они могли бы ему услужить. Тут есть очень хорошие вещи, которые можно преподнести немецкой фройлен, чтобы заслужить ее благосклонность.

Луговичу стоило большого труда, чтобы не расхохотаться, но он усердно хмурил брови и переводил на немецкий весь этот бред, который нес польский капрал. Отто стволом автомата с прежней брезгливостью приподнял край брезента и уставился на продукты, которые поляки не успели выгрузить.

— Как ты смеешь, свинья, предлагать это немецкому унтер-офицеру? — взорвался негодованием Лугович. — Документы! Быстро!

Бледные торговцы полезли в карманы своих жилеток, достали завернутые в узелки документы. Сразу стало понятно, что они действительно поляки и не имеют гражданства в генерал-губернаторстве.

Ордынцев, сурово сведя брови, рассматривал справки поляков, не забывая, что ни к кому нельзя поворачиваться спиной, где на кителе зияла дырка. Отто разошелся в своей роли не на шутку. Он сделал несколько шагов, взял из ящика, в который поляки успели переложить часть угощения и алкоголя, бутылку и посмотрел ее на свет. Небрежно бросил в телегу и отвернулся. Польский капрал и его помощник с готовностью продемонстрировали, что ситуацию поняли правильно. Они снова побросали продукты и вино в телегу и накрыли брезентом вместе с загруженной туда же одеждой.

Клицш объявил торговцам, что они задержаны. Лугович с удовольствием в душе, но с сожалением в голосе перевел слова унтер-офицера. Когда обоз двинулся прочь, полицейские в изнеможении, но с огромным облегчением опустились прямо на землю. Ноги их не держали. Ордынцев, которому пришлось сидеть лицом к задержанным, чтобы не вызвать панику и ненужные догадки раньше времени, едва сдерживался, чтобы не приказать подстегнуть лошадей. Но дорога была пустынной, а до леса ехать всего несколько минут. На опушке Лугович натянул поводья