За час до взрыва - Александр Александрович Тамоников

Акулов всадил нож.

Не в горло – там была защитная вставка из плотной резины. Лезвие вошло в бок, под ребра, направленное вверх, к сердцу. Он провернул клинок, чувствуя, как режется ткань гидрокостюма, плоть, хрящи. Тело в его руках содрогнулось. Из раны вырвался поток мелких пузырьков – это был воздух из легких. Кровь, темно-алая и густая, как дым, начала расползаться в воде облаком.

Немец выпустил арбалет. Его конечности дернулись в агонии. Акулов держал его, пока судороги не прекратились. Затем осторожно опустил тело на дно, рядом с первым. Два темных силуэта теперь лежали у основания бетонной стены, медленно покачиваясь от течения. Кровь оседала на ил.

Тишина. Только его дыхание. Он быстро осмотрелся. Третьего по-прежнему не было. Ломик валялся рядом. Акулов поднял его. Это был не просто лом, а специальный отмыкающий ключ с упором и крюком на конце. Рядом в бетоне зияло темное отверстие примерно метр в диаметре. Это был не пролом, а открытый технический люк, скрытый под слоем имитации – накладным бетонным щитом, который теперь был отодвинут в сторону. Из отверстия тянуло слабым течением, более теплой водой. И шел кабель – толстый, в черной резиновой изоляции.

Лаз открыт. Значит, третий диверсант уже внутри. Возможно, не один. Нужно проникать. Но сначала – подать сигнал. Он нащупал на поясе компактный акустический маячок. Нажал кнопку один раз – длинный импульс. «Ситуация опасная, противник обнаружен». Послал. Волна должна была принять. Больше связи не будет. Теперь он действует в автономном режиме.

Он поднял немецкий арбалет. Осмотрел. Принцип действия: пневматический, одноразовый заряд сжатого воздуха, стреляет стальным гарпуном. Дальность под водой до десяти метров. Перезарядка невозможна в полевых условиях. Он прикрепил его к поясу. Затем обыскал тела. У первого – только нож и сигнальный фонарь. У второго – еще и водонепроницаемая карта в пластиковом чехле. Акулов сунул ее в нагрудный карман. Потом подплыл к отверстию.

Внутри была абсолютная тьма. Течение было чуть сильнее, вода вытекала наружу. Значит, где-то внутри есть выход на поверхность или в другую полость. Он достал водонепроницаемый фонарь, включил. Узкий луч прорезал мрак, выхватывая бетонные стены, покрытые слизью. Это был круглый тоннель, скорее всего аварийный водосброс или кабельный канал. Диаметр – чуть больше метра. Плыть можно только по одному.

Проникнуть. Обезвредить оставшихся. Найти механизм. Остановить время. Остаток кислорода: примерно час двадцать минут. Расход увеличится из-за напряжения. Риск встретить вооруженного противника в узком пространстве, где почти невозможно уклониться.

Он втянул голову в плечи и вплыл в отверстие.

Тоннель оказался длиннее, чем казалось. Луч фонаря выхватывал на стенах следы свежей работы – сколы бетона, царапины от инструментов. Кабель тянулся вдоль стены, закрепленный скобами. Примерно через пятнадцать метров тоннель начал подниматься под углом около тридцати градусов. Вода становилась заметно теплее. И тут его уши, несмотря на шум дыхания, уловили новый звук. Не через воду – через вибрацию стен. Глухой, ритмичный стук. Тук-тук-тук-тук-тук… Пауза. Тот самый гул, но теперь он был слышен не как вибрация, а как вполне различимый механический звук. Источник был близко.

И еще один звук. Бульканье. Не дыхательного аппарата. Как будто воздух выходит из небольшого отверстия под давлением.

Акулов замедлил движение. Тоннель заканчивался решеткой. Не стальной, а чугунной, массивной, но со срезанными болтами. Резали пламенем. Следы свежие, окалина еще не успела покрыться ржавчиной. Он просунул фонарь в проем.

За решеткой открывалось техническое помещение. Цилиндрическая бетонная камера диаметром метров пять. Посредине – станина с массивным механизмом: цилиндр с маховиками, шестернями, от которого в разные стороны уходили приводные валы. Это и был источник гула. На цилиндре горела тусклая лампочка под колпаком, освещая пространство желтоватым светом. На стенах – щиты с рубильниками, указателями. И там, у одного из щитов, стояла фигура в мокром, но уже расстегнутом гидрокостюме, без шлема. Человек что-то внимательно сверял по схеме в руках. Специалист.

Но не один. Рядом, прислонившись к стене, сидел на ящике охранник в камуфляже. У него в руках был немецкий автомат. И он смотрел прямо в сторону решетки.

Акулов инстинктивно выключил фонарь и отпрянул в тень. Но было поздно. Луч мелькнул. Сидевший у стены вскрикнул что-то по-немецки и дал очередь.

Выстрелы под водой были бы глухими. Здесь, в воздушной среде камеры, они прозвучали оглушительно, гулко ударив по бетону. Пули со звоном ударили в решетку и стену вокруг входа, осыпав Акулова осколками бетона и свинцовой пылью. Одна пуля, срикошетив, задела его левое плечо.

Боль была острой, жгучей. Как удар раскаленным прутом. Он не закричал, только стиснул зубы на загубнике. Левая рука сразу онемела, потеряла силу. Гидрокостюм в районе плеча порвался, из разрыва потянулась темная струйка – его кровь смешивалась с водой.

Ранен. Противников двое. Один – специалист у механизма. Второй – охранник с автоматом. Помещение освещено. Он в темноте, но вход виден. Вылезать – смерть. Оставаться – тоже. Кислород на исходе. Нужно действовать сейчас.

Из камеры донесся голос. Резкий, принадлежащий не охраннику, а тому, что был со схемой.

– Не стреляй! Ты повредишь реле!

Но было поздно. Охранник, напуганный движением в темноте, дал еще одну короткую очередь. Пули снова зазвенели о металл и бетон.

Акулов прижался к стене тоннеля, за решеткой его видно не было. Его левая рука висела плетью. Правая сжимала нож. Подводный пистолет был бесполезен в воздухе. Оставался немецкий арбалет – один выстрел.

Охранник подошел ближе, стараясь заглянуть в темноту тоннеля. Его силуэт стал виден в проеме. Использовать элемент неожиданности. Выманить ближе. Применить арбалет. Надежда только на один выстрел.

Акулов швырнул свой выключенный фонарь вдоль тоннеля назад. Жестяной корпус грохнул о бетон. Немец инстинктивно развернулся, ствол автомата метнулся в сторону шума. На полсекунды он открыл свой бок. Акулов выдвинулся из тени, прижав арбалет к решетке. Он не целился – стрелял почти в упор. Нажал спуск. Раздался хлопок сжатого воздуха. Стальной гарпун, длинной иглой вылетев из ствола, с глухим чавкающим звуком вошел немцу под мышку, пробив легкое. Немец ахнул, выронил автомат, схватился за торчащий из ребер прут. Он закашлялся, изо рта вырвалась пена с кровью. Его ноги подкосились, и он рухнул на пол, судорожно дергаясь.

В этот момент специалист у механизма не стал бросаться на помощь товарищу и не попытался атаковать. Он совершил самое разумное действие: швырнул схему на станину, рванул рукоять на