Колонна приговоренных - Александр Александрович Тамоников

— Вы русские диверсанты? — трясущимися и посиневшими от холода губами произнес немец.

Видимо, до него наконец-то дошла вся правда положения, в котором он оказался. Глеб не стал его разочаровывать и ответил утвердительно. Немец закрыл глаза, еще сильнее прижал к себе гуся и застонал, почувствовав боль от удара по голове. Он протянул руку и пощупал затылок.

— Ну да, не очень приятно, — согласился Шубин и достал нож.

Глаза унтер-офицера широко открылись и так и остались открытыми, удивленно смотрящими в темнеющее небо…

— Жалко, такой гусь пропадет зазря, — посетовал Александров, когда они с Шубиным, прикопав тело немца в снег, углубились в лес. — Его бы к нам на полевую кухню, да с кашей приготовить.

— Леша, не заводись, — усмехнулся Глеб. — Нам и без гуся мороки хватает.

Мороки действительно хватало. Не успели они пройти до того места, где остановились, и половины пути, как им навстречу вышел Астафьев с остальными разведчиками.

— Товарищ капитан, надо уходить, — сказал Ренат серьезным тоном, обращаясь к Шубину по уставу. — Немцы у холма закопошились. Похоже, своих постовых на месте не обнаружили и теперь ищут по округе. Так и до нас добраться могут…

Глава седьмая

Как выяснилось из дальнейших объяснений Астафьева, он, после того как Глеб и Александров ушли, решил не сидеть сложа руки, а провести еще одну разведку в сторону холма. Ренат понимал, что при смене постовых немцы неизбежно должны были обнаружить отсутствие взятых в плен Савенковым и Пиней охранников. А раз так, рассуждал Астафьев, значит, немцы должны будут забить тревогу. Или в крайнем случае произвести расследование, чтобы выяснить, куда могли подеваться их постовые. Так оно и получилось.

Едва Астафьев и Сергей Китаев, которого он взял с собой, подошли ближе к холму, как сразу услышали немецкую речь. Подобравшись еще ближе, разведчики увидели, что совсем недалеко от края леса ходят несколько солдат и с ними немецкий офицер. Хотя Ренат не очень хорошо знал немецкий язык, но все же из разговора понял, что офицер требует от своих подчиненных обойти вокруг холма и поискать хотя бы какие-то следы пропавших часовых.

— Насколько я понял, офицер сказал, что, если солдаты ничего не найдут, надо будет идти в село и там докладывать начальству, что на объекте произошло ЧП. Но было бы лучше, если бы они, солдаты, хотя бы что-то, хоть какие-то следы обнаружили. Иначе всем им несдобровать.

— Понятное дело, что в случае чего всегда солдаты виноваты, — скептически заметил радист Жданович, который стоял рядом и слушал, о чем говорил Астафьев. — Это, наверно, в любой армии так…

Глеб посмотрел на Ждановича так строго, что тот опустил голову и отошел подальше, что-то пробормотав себе под нос.

— И что дальше? — спросил Шубин, снова повернувшись к Ренату.

Ему не понравилось, что Ренат решил проявить инициативу и провести разведку в светлое время. Тем самым он вполне мог поставить всю группу в опасное положение, наткнись на него и Китаева немцы. Но, с другой стороны, не проведи Астафьев разведку, немцы могли бы застать разведгруппу врасплох, если бы вдруг неожиданно вышли во время своих поисков к каменной гряде, где прятались разведчики. Поэтому он не стал укорять Рената и промолчал.

— Потом мы остались за ними наблюдать, — продолжил Астафьев. — Солдаты, походив вокруг холма и поблизости, вернулись и, как я понял, доложили офицеру, что никаких следов не было обнаружено. Тогда офицер приказал им пойти в лес и поискать там. Но потом отменил свой приказ. Как я понял, до офицера дошло, что снег все равно засыпал все следы, если таковые и были.

Ренат помолчал, собираясь с мыслями, и продолжил рассказывать:

— В общем, так. После того как офицер и солдаты ушли внутрь холма…

— Погоди, — остановил его Шубин. — Вы что, видели, как они уходили прямо внутрь холма?

— Так при свете дня много чего можно увидеть, — усмехнулся Астафьев. — Сверху, с самолета, такую маскировку точно не приметишь, а вот если оказаться рядом с холмом… У них там очень хитрая система… — начал было объяснять Ренат, но Глеб снова остановил его:

— Потом расскажешь. Сейчас говори о главном. Мы с Александровым до самой гмины дошли и даже дальше, и все тихо было. На дороге, что идет от холма до Зрече-Мале, не видели никаких признаков, что кого-то ищут.

— Так вот я и хочу сказать, что минут через двадцать после того, как солдаты и офицер ушли, а нам с Серегой уже лежать и наблюдать за холмом надоело и мы собрались уходить, все и началось. Сначала опять вышел офицер. Но не тот, что раньше был, а другой. По чину, видимо, помладше, но сказать точно не могу, далековато было, а бинокля при себе не было.

— Неважно, говори дальше, — поторопил его Шубин, нахмурившись и прислушиваясь к царившей вокруг тишине.

— За ним, как черти из преисподней, вышли десять солдат. А через минуту — еще с десяток. По крайней мере, мы не меньше насчитали с Китаевым. Выстроились перед офицером, и он начал им что-то объяснять и руками в сторону леса показывать. Одним, как я понял, надо было в этом направлении искать, а другим — в обратном. В общем, дальше мы дожидаться не стали — а то ведь мало ли что? — и поспешили обратно.

— Наследили и обратно, значит, пошли, — усмехнулся Шубин, и его насмешка и взгляд не сулили Астафьеву ничего хорошего.

— Я не первый день в разведке, — жестко ответил на его взгляд Ренат, — так что не стоит, товарищ капитан, делать поспешных выводов. Если бы мы навели немцев на гряду, то мы бы с вами сейчас не разговаривали, а вели с немцами бой.

Внезапно Шубину стало стыдно. Стыдно за то, что он мог подумать, будто его заместитель некомпетентен в своей профессии разведчика и мог наделать ошибок при отходе с места наблюдения за врагом.

— Извини, не хотел тебя обидеть, — сказал он и отвернулся, чтобы не встречаться взглядом с боевым другом.

— Дело не в обиде, а в недоверии, — ответил Ренат. — Ты никогда не делал ошибок, Глеб?

— Делал, — признался Шубин. — И одну из них сделал вот только что, — посмотрел он в глаза Ренату.

Тот промолчал, а через некоторое время повторил:

— Надо уходить. Ты — командир, поэтому ты и говори, что дальше делать.

— Как я понял, дорога, по которой мы сюда пришли, со стороны холма