Волчьей тропой - Александр Александрович Тамоников

За спиной фельдфебеля маячили еще шестеро, с довольными, сытыми рожами. Конечно, это же не фронт. Для них это развлечение и возможность получить отпуск.

Положение было хуже некуда. Два пистолета против семи стволов в двадцати шагах. Мгновение, и их просто скосят очередью. Рука Михаила дернулась было к карману куртки, но вовремя остановилась. Не так, не успеть. Нужно иное решение. Нужен какой-то ход.

Выручил напарник, сообразив, что нужно сделать. Отто, продолжая, как и Михаил, держать руки чуть приподнятыми, сделал шаг вперед. Он нахмурился, изобразил суровое выражение лица и, глядя прямо в наглые глаза фельдфебеля, заорал зычным командным голосом, на котором говорят только в Берлине:

— Halt! Reichssicherheitshauptamtes! Schnell, die Waffen senken! [5]

Фельдфебель опешил. В его глазах промелькнуло что-то похожее на разочарование. Произношение, манера — все это было хорошо знакомо и требовало беспрекословного подчинения. Немцы замерли, инстинктивно опуская стволы вниз. Документы, конечно, придется проверить… вдруг и правда из гестапо? Секунда замешательства. Секунда чужого сомнения, но именно этого Ордынцев и ждал.

Михаил не выхватил оружие, не стал терять драгоценные секунды. Быстро сунул руку в карман куртки и сразу нажал на спуск, стреляя через карман. Первая пуля вошла фельдфебелю в плечо, заставляя его выронить автомат. Второй выстрел в голову солдату слева, он рухнул на бок, ломая кустарник. И только после этого Ордынцев вытащил руку с пистолетом из кармана и бросился в сторону.

— Врассыпную! За деревья! — крикнул он по-русски, и оба бросились в разные стороны.

Немцы, выходя из ступора, бросились за деревья и открыли беспорядочный огонь. Пули засвистели над лесной опушкой, сбивая кору с сосен и срезая ветки. Отто выстрелил дважды наугад, пригнувшись, отскочил в сторону, упал, перекатился за толстый ствол упавшей ели. Не мешкая, он высунулся из-за укрытия и хладнокровно послал две пули в живот ближайшему солдату, который неосторожно высунулся из-за дерева. Тот закричал и, выронив оружие, мешком осел на землю. Михаил выстрелил еще дважды, продолжая метаться из стороны в сторону, не давая немцам вести прицельный огонь. Ему удалось укрыться за крайними деревьями. Он увидел краем глаза движение — один из немцев попытался обойти его справа. Ордынцев метнулся за толстый дуб, упал на спину и выстрелил снизу вверх. Пуля вошла немцу под подбородок.

— Уходи через лес! — заорал Отто, пытаясь перекричать звуки выстрелов.

Он сменил обойму в пистолете, выскочил из-за своей ели, пока немцы сосредоточились на русском, и всадил несколько пуль в спину очередному противнику. Тот упал лицом в папоротник. Четверо были убиты, один ранен. Оставшиеся двое, обезумев от страха, вместо того, чтобы стрелять прицельно, ударили длинной очередью наугад из автоматов, особо никуда не целясь. Пули взрыли землю прямо там, где только что лежал Михаил, но разведчик, сделав кульбит, оказался в кювете рядом. Высунув руку, он не глядя дважды нажал на спуск. Одна пуля ушла мимо, но вторая нашла свою цель — попала в бок автоматчику.

Последний немец, увидев, что из семи человек остался он один, да еще подвывающий раненый фельдфебель, бросился, ломая ветки, через молодой осинник. Отто хладнокровно прицелился, выждал секунду и выстрелил. Беглец ударился лицом в ствол молодого деревца, а потом сполз на землю всем телом, оставляя кровавый след на тонкой коре.

Тишина, повисшая над опушкой, показалась зловещей.

— Бежим! — выдохнул Михаил. — Через десять минут тут будет целая рота. Они нам перекрывают путь в лес.

Понимая, что им невероятно повезло, разведчики бросились в чащу. Сначала они бежали, продираясь через заросли кустарника, не разбирая дороги, перепрыгивая через валежник и увязая во мхах. Ветки хлестали по лицу, раздирали щеки. От сумасшедшего бега оба взмокли, сердце колотилось, дыхание перехватывало. Но постепенно, углубившись в лес, они перешли на быстрый шаг, а потом и совсем сбавили темп. И только когда за спиной, где еще недавно гремел бой, больше не слышалось ни криков, ни выстрелов, ни звуков моторов, пришло облегчение.

Такое дурманящее, сладкое спокойствие, какое бывает только на войне, когда смерть, которая уже дышала тебе в затылок, вдруг выбрала кого-то другого. Отто остановился, прислонившись спиной к шершавой сосне, и беззвучно засмеялся. Михаил сорвал кепку, вытер лицо рукавом. Кровь стучала в висках.

— Живы… — прошептал он. — Живы… Обошлось на этот раз.

Опасность миновала. Там, на опушке, остались трупы немецких автоматчиков. Сейчас начнется облава, но у них есть фора. А значит, теперь — только на запад звериными тропами, без привалов, пока не кончатся силы.

Они двинулись дальше, оставляя за спиной дымный майский вечер, трупы врагов и кровавый след среди мхов и лишайников. Где-то впереди, в темноте леса, их ждала группа боевых товарищей.

Только к утру, смертельно уставшие, они повалились на траву неподалеку от родника, где была назначена встреча. Отлежавшись, разведчики поднялись на ноги и стали искать следы. Но ни условного знака, ни записки, ни каких бы то ни было признаков человека здесь не было. Неужели что-то случилось?

Отто заволновался, вопросительно глянул на Михаила.

— Ждать! Будем ждать, — приказал Ордынцев. — Пока у нас другого выхода нет. Мы не на Невском проспекте, тут ситуации разные бывают. Как у нас с тобой недавно, а?

Глава 7

Марек вскочил с лавки и с широкой улыбкой бросился пожимать руку Завалкаеву. Те несколько человек, что находились в командирской землянке, переглянулись удивленно и немного смущенно. Значит, гости говорили правду, значит, повезло Важину с Переметиным, что бойцы вышли именно на это село и вовремя освободили их. А тут еще и связной Марек подтвердил, что направлялся в эти места, чтобы предупредить командиров больших отрядов о прибытии людей из Москвы.

— Вон вы как! — качал головой связной. — Вперед меня успели сюда добраться. А я думал, будете по лесам ползти, обходить населенные пункты. А вы, значит, напрямик?

— Не совсем напрямик, — похлопав Марека по плечу, Завалкаев уже не как гость, а почти по-хозяйски подошел к шаткому столу и уселся на лавку. — Я там оставил пару человек проверить насчет разведшколы. Они должны этой ночью прийти в условленное место. Надо бы их встретить и доставить сюда. Я дам своего человека, который эти места хорошо знает.

Командир отряда что-то шепнул одному из партизан, и тот быстро вышел из землянки. Работа началась, но странно, что еще не пришлось познакомиться. Теперь таиться не стоило, теперь можно действовать открыто.

Завалкаев поднялся с лавки, одернул пиджак, как гимнастерку, и представился:

— Я командир Особого отряда Смерш Наркомата обороны полковник Завалкаев. С группой товарищей направлен в эти леса под Варшавой