Без страха и упрёка - Андрей Борисович Земляной

Немцы несколько раз входили внутрь главного корпуса, но закрепиться не смогли. В одном месте их накрыл заряд, спрятанный на балке над лестничной площадкой; в другом металлический мусор выбросило из корпуса разбитого станка поперёк узкого прохода. После каждого боя люди Щербины меняли расположение ловушек. На разрушенной фабрике заряд можно было спрятать среди кабелей, вентиляционных коробов, обломков перекрытий, внутри оборудования или над самой головой наступающих, причём человек мог несколько раз пройти рядом и всё равно не заметить ничего лишнего.

Потери всё равно росли.

Воду доставляли ночью. Боеприпасы переносили по подвалам и техническим тоннелям. В нескольких отделениях осталось меньше половины первоначального состава, поэтому соседние подразделения всё чаще закрывали общие участки, не разбираясь, кому прежде принадлежало конкретное окно, лестница или коридор.

В тот день немцы с утра атаковали правое крыло, где стрелковый батальон удерживал складской корпус и два разрушенных дома. К полудню наступление остановилось. Миномёты продолжали обстреливать переходы, пулемёты били по проломам, однако пехота отошла за дальние здания.

Штурмин находился на верхней площадке полуразрушенной лестницы. Через выбитый угол стены отсюда просматривались дальний перекрёсток, участок улицы и несколько домов за передовыми немецкими позициями.

Расстояние до перекрёстка превышало семьсот метров.

При чистом воздухе винтовка позволяла работать и дальше, но над улицами стоял дым, нагретый воздух дрожал, а порывы ветра менялись между зданиями. Алексей заранее определил расстояние по карте, ширине улицы и размерам сохранившихся домов, после чего несколько раз проверил расчёт по прицельной сетке.

Он лежал здесь почти три часа и уже собирался уходить, когда на перекрёстке появились две штабные машины и несколько мотоциклов.

Сначала из машин вышли охранники и младшие офицеры. Они осмотрели ближайшие здания, выставили людей возле стен и только после этого открыли дверцу второй машины.

Последним появился высокий офицер в фуражке.

Знаков различия на такой дистанции Штурмин не видел даже через десятикратную оптику, но поведение окружающих не оставляло сомнений в положении прибывшего. Люди расступались заранее, два офицера держались на полшага сзади, адъютант развернул карту на капоте, а старший выслушивал доклад, почти не глядя на говорившего.

Алексей прижал щёку к прикладу.

Он не знал имени офицера и не мог определить точное звание. Но появление такого начальника у переднего края почти наверняка означало подготовку нового удара. Командир прибыл не рассматривать развалины, а принимать решение, от которого зависело, куда через час пойдут танки, артиллерия и пехота.

Стрелять сразу было нельзя.

Дым тянуло поперёк улицы. Фигуры то исчезали, то снова появлялись. Порыв ветра мог увести пулю достаточно далеко, чтобы вместо старшего офицера попасть в одного из сопровождавших или в капот машины.

Штурмин ждал.

Руки затекали, под грудью давил острый край кирпича. Где-то этажом ниже несколько раз кашлянул раненый. Справа разорвалась мина, и по лестнице посыпалась пыль, но немецкая группа оставалась на месте.

Высокий офицер наклонился над картой, затем выпрямился и повернулся боком.

В этот момент дым над перекрёстком разошёлся.

Штурмин плавно выбрал свободный ход спуска и нажал.

Приклад тяжело толкнул плечо. В прицеле офицер качнулся, сделал короткое движение рукой и упал возле машины.

Окружавшие его люди среагировали быстро. Двое бросились к упавшему, остальные пригнулись и начали искать укрытие. Один из офицеров опустился рядом с раненым на колено, закрывая его собственным телом.

Штурмин передёрнул затвор и выстрелил второй раз.

Офицер возле машины упал поверх первого.

Третьей целью стал человек, который пытался поднять карту и одновременно отдавал приказ мотоциклисту. Алексей выстрелил, увидел, как тот развернулся и исчез за капотом, после чего сразу начал отход.

Оставшиеся два патрона он не использовал.

Группа уже рассыпалась, машины и стена закрывали цели, а стрелять по случайным фигурам сквозь дым не имело смысла.

Штурмин отполз от пролома, поднял винтовку и через провал в перекрытии спустился этажом ниже. Затем прошёл по переходу в соседний корпус, пересёк два помещения и оказался у лестницы, ведущей в подвал.

Первые немецкие пули ударили по прежней позиции, когда он находился уже в другом крыле. Через несколько минут туда легли мины.

В подвале Алексей снял затвор и осмотрел оружие. Удовлетворения от удачного выстрела он пока не испытывал. Офицер мог быть только ранен, а два следующих попадания — достаться людям, которые не имели большого значения. О результате можно было судить лишь по тому, что немцы сразу начали обрабатывать верхние этажи и прекратили движение на перекрёстке.

Сивый пришёл позже, когда огонь перенесли на складской корпус. Он сел у стены и дождался, пока Алексей закончит с винтовкой.

— Судя по тому, как немцы расковыряли твой прежний этаж, на перекрёстке ты попал не в повара, — произнёс пулемётчик. — Кто там был?

— Старший офицер и люди его штаба, — ответил Штурмин, возвращая затвор на место. — Точнее узнаем только в том случае, если разведка перехватит переговоры или возьмёт документы. Я видел поведение группы, а не петлицы.

— Значит, придётся ждать, пока они сами сообщат, кого недосчитались, — заключил Сивый. — У немцев сегодня и без того день получился неудачный, теперь ещё начальство придётся пересчитывать.

К вечеру артиллерийский огонь по фабрике усилился. Немцы последовательно били по верхним этажам и остаткам крыши, хотя Штурмин уже несколько часов находился внизу. На дальнем перекрёстке появились санитарные машины, затем движение почти прекратилось.

Подтверждение пришло только следующей ночью.

Капитан Зайцев из разведывательного отдела дивизии прибыл на фабрику через подвальный переход вместе с двумя сопровождающими. Он привёз расшифрованные радиоперехваты, показания пленного связиста и несколько документов, снятых с офицера возле разбитой штабной машины.

Руденко вызвал Штурмина в командный подвал.

Зайцев разложил бумаги на столе и сообщил:

— Источники независимые, сведения совпадают. Первым выстрелом убит генерал танковых войск Г. Рейнгард. Вторым погиб начальник его штаба. Третий офицер, командовавший одним из полков на этом участке, тяжело ранен. После потери командования немцы отменили подготовленную атаку и несколько часов восстанавливали управление.

Руденко посмотрел на Штурмина, ожидая реакции.

Алексей почувствовал короткое удовлетворение. Не из-за генеральского звания само по себе, а потому, что один выстрел действительно остановил готовившийся штурм и дал защитникам несколько часов. За это время на фабрике успели перевязать раненых, поднести воду, сменить расчёты и укрепить выбитый участок стены.

— На момент выстрела я не знал, кто передо мной, — доложил Штурмин. — Определил старшего по действиям сопровождения. После первого попадания сделал ещё два выстрела по офицерам, которые продолжали управлять группой, затем сменил позицию.

— Это в донесении отражено, — ответил Зайцев, собирая бумаги.