Без страха и упрёка - Андрей Борисович Земляной

— В штабе фронта хотят услышать объяснение непосредственно от вас. Кроме того, в немецких переговорах появились приказы усилить поиск русского снайпера, действующего на фабричном участке. Имени у них нет, только предполагаемый сектор и описание винтовочного огня.

Руденко нахмурился.

— Они связывают этот выстрел с Хагеном?

— Возможно, предполагают, что винтовка инструктора попала к русским, — ответил Зайцев. — Но подтверждения у них нет. В радиограммах говорится только о неизвестном стрелке, который действует с фабрики и меняет позиции.

— Когда выезжать? — спросил Руденко.

— Следующей ночью. Я сопровождаю сержанта до штаба фронта и возвращаю обратно, если там не примут другого решения.

К вечеру пришёл приказ о выезде.

«Маузер» Штурмин оставил Руденко под расписку, взяв с собой только Вальтер. Ехать с редкой винтовкой по ночным дорогам и таскать её через штабные посты не имело смысла.

Капитан Зайцев прибыл после полуночи на крытой машине. Дорога проходила через несколько переправ и разрушенных кварталов. Фары не включали. На опасных участках водитель шёл вслед за регулировщиками, обозначавшими дорогу закрытыми фонарями.

Зайцев почти не разговаривал. Только перед прибытием предупредил:

— Командующего интересуют обстоятельства выстрела, ваши дальнейшие действия и возможность использовать немецкие поиски неизвестного снайпера. Отвечайте точно и не пытайтесь угадывать, какой ответ от вас хотят услышать.

— Понимаю, товарищ капитан, — ответил Штурмин. — Докладывать буду только то, что видел и делал.

Штаб фронта размещался в нескольких приспособленных зданиях. Машины въезжали во двор по одной, посты проверяли документы несколько раз, телефоны работали без перерыва. По коридорам двигались офицеры с картами и папками, но никто не бегал и не повышал голос без необходимости.

Штурмина провели в комнату, где находились генерал-полковник Андрей Иванович Ерёменко, генерал-майор Илья Васильевич Виноградов и несколько штабных офицеров.

Ерёменко стоял у большой карты. Выслушав доклад Зайцева, он приказал сержанту подойти к столу.

— Мне представили перечень ваших действий, — сказал командующий, рассматривая Штурмина. — Штрафная рота, Дубровка, немецкий штабной портфель, сбитый самолёт, уничтоженный инструктор-снайпер и теперь командир крупного соединения с начальником штаба. Не пересказывайте всё сначала. Объясните последний эпизод: что вы видели, почему выбрали именно этого человека и почему сделали ещё два выстрела.

Штурмин доложил расположение своей позиции, примерную дистанцию, видимость и порядок появления немецкой группы. Он объяснил, что не различал знаков звания, но определил старшего по действиям охраны, адъютантов и остальных офицеров. Второй выстрел был сделан по человеку, который бросился к упавшему и, судя по поведению окружающих, тоже занимал высокое положение. Третьим Алексей пытался вывести из строя офицера, продолжавшего отдавать распоряжения.

— После третьего выстрела цели закрыли машины, дым и люди, поэтому оставшиеся патроны я не использовал, — закончил Штурмин. — Позицию сменил до начала миномётного огня.

Ерёменко несколько секунд смотрел на карту фабричного района.

— Получается, вы выбрали цель, не зная её фамилии, но правильно оценили значение группы, — произнёс он. — Немецкая атака после гибели Рейнгарда действительно не состоялась. Теперь другое. Противник усиливает поиск стрелка, но пока не знает, кто именно действует на фабрике. Как вы собираетесь этим воспользоваться?

— Прежними позициями пользоваться нельзя, товарищ генерал-полковник, но их можно оставить как ложные, — ответил Штурмин. — Немцы знают несколько секторов, откуда работала винтовка. Если время от времени показывать там движение, они будут держать эти места под наблюдением и раскроют собственных снайперов и корректировщиков. Настоящие точки нужно перенести ниже, в соседние корпуса и подвалы с прострелом через проломы. Кроме того, можно несколько раз имитировать подготовку стрелка там, где для них уже пристреляны наши старые позиции.

Виноградов, до этого молча слушавший, уточнил:

— Вы предлагаете оставить противнику представление, что стрелок продолжает работать с прежнего участка, и наблюдать за теми, кого отправят его уничтожать?

— Именно так, товарищ генерал-майор, — подтвердил Штурмин. — Они не знают имени, внешности и подразделения. У них есть только направление, несколько попаданий и предположение о трофейной винтовке. Чем дольше мы не дадим им получить точные сведения, тем больше людей они потратят на проверку ложных мест.

Виноградов сделал пометку в блокноте.

Ерёменко перешёл к следующему вопросу:

— Вас можно вывести из роты и передать в распоряжение разведки фронта, — сказал офицер. — Там ваши навыки пригодятся больше. Почему вы хотите остаться здесь?

Алексей ответил не сразу. Переход в разведку открывал возможности, которых в штрафной роте не было, но третье отделение держало главный корпус, и менять командира во время боёв он считал неправильным.

— Я знаю участок, людей и всё, что мы подготовили вместе с сапёрами, — сказал Штурмин. — Пока немцы атакуют, лучше оставить меня в роте. Когда нас сменят или выведут с фабрики, переводить будет проще.

Ерёменко посмотрел на Виноградова.

— Согласен, — произнёс генерал-майор. — До смены пусть остаётся на месте.

— Так и решим, — сказал Ерёменко. — Продолжайте командовать отделением. Когда роту выведут с фабрики, получите дальнейшее распоряжение.

— Есть, товарищ генерал-полковник, — ответил Штурмин.

Ерёменко уже собирался закончить разговор, но задержал взгляд на лежавшей в папке описи трофейного оружия.

— В донесении указано, что винтовка немецкого снайпера осталась у вас, а подходящие патроны приходится выбирать из трофейных ящиков, — произнёс командующий. — Так хорошее оружие быстро превратится в обыкновенную винтовку с дорогим прицелом. В трофейной службе фронта должны быть немецкие патроны с тяжёлой пулей, захваченные одной партией. Капитан Зайцев получит для вас двести штук и передаст командиру роты по ведомости. На месте проверите их и сами отберёте пригодные для дальней стрельбы.

Штурмин не ожидал подобного распоряжения и впервые за весь разговор не сразу нашёлся с ответом. Две сотни ровных патронов означали, что винтовку Хагена можно будет пристрелять заново, проверить поправки на нескольких дистанциях и не считать каждый выстрел последним.

— Спасибо, товарищ генерал-полковник, — ответил Алексей. — Для этой винтовки лучшего подарка сейчас не придумать.

— Вот и используйте его по назначению, — сказал Ерёменко, после чего обратился к Зайцеву: — Проследите, чтобы ему не выдали россыпь из пяти разных партий. Нужны целые коробки с одинаковой маркировкой. Если в трофейном отделе начнут объяснять, что всё уже распределено, покажете моё распоряжение.

Капитан Зайцев записал поручение в блокнот.

Обратно Штурмин ехал не только с выпиской из приказа. Под сиденьем машины стоял небольшой деревянный ящик, внутри которого лежали аккуратно уложенные немецкие пачки с одинаковой заводской маркировкой.

Обратная дорога заняла почти всю оставшуюся ночь. Несколько раз приходилось останавливаться, пропуская