Колыбель Марбаса - Лидия Милеш

Пан направился к Рэму, не торопясь отдавать твари следующий приказ.

— Он хотел нас всех убить, — сказал он, подойдя ближе и повернулся к Ари.

— Оставь его! Чего ты хочешь? Меня? Бери! Забирай! Буду с вами нянчиться. Буду любить вас, заботиться, слушать ваши рассказы. Только отпусти его. Ты же хотел, чтобы я осталась в вашем царстве. Я остаюсь. По своей воле. Там, в тех мирах меня никто не ждет и не будет искать. Отпусти.

Пан сделал вид, что не слышит. Он подошел ближе к вырывающемуся Рэму и внимательно оглядел его с головы до ног. В его взгляде появилось любопытство

— Хм… Кажется, странник, ты говорил, что ты — книга. Это так?

Губы Рэма скривились в злобном оскале. Отвечать он явно не собирался, и Ари поняла, что если сейчас промолчит, Пан продолжит задавать вопросы, пока не найдет способ заставить капитана заговорить. Она не знала, что именно имел в виду Рэм, когда говорил о книге, и еще меньше понимала, что Пан успел узнать, но вдруг увидела единственный шанс.

— Да! — крикнула она, чтобы Пан точно услышал.

— Нет, — попытался остановить ее Рэм.

— Он книга! Книга! — не успокаивалась Ари. — И только он может все это прочесть. Это история о путешествиях в другие миры, там рассказано, как это можно сделать. Там указан путь, по которому шли первые люди. Ты же хочешь его узнать? Ты же хочешь повести свою армию против всех остальных? Ну так оставь его живым, и он расскажет тебе.

Рэм дернулся так резко, что тварь едва не потеряла хватку. Больше он ничего не сказал, но Ари достаточно было одного взгляда, чтобы понять: если они выберутся, он никогда ей этого не простит. Рэм скорее умер бы, чем отдал кому-нибудь знания. Но теперь выбирать не ему. Пусть потом возненавидит ее. Пусть проклянет за ложь. Пусть никогда больше не посмотрит в ее сторону. Главное, чтобы остался жив.

— Так что, это правда? — снова спросил Пан, обратившись к капитану.

Рэм посмотрел ему прямо в глаза.

— Никто не станет меня читать, — прохрипел он. — И я скорее умру, чем расскажу тебе, что там написано.

Пан кивнул, словно только этого и ждал.

— Не переживай. Умрешь. А детям пора научиться читать на моем языке.

Ари почувствовала, как внутри все холодеет. Рэм снова забился в руках твари, но Пан даже не посмотрел в его сторону. Он уже придумал новую игру и теперь с нетерпением объяснял правила.

— Динь, сними с него шкуру. И смотри мне, не вздумай перепутать страницы. Сшей как надо, и тогда нас ждет лучшее приключение в нашей жизни. Скоро мы узнаем, как выбраться из этой тюрьмы.

Толпа взорвалась радостными криками.

Рэм снова рванулся, и в следующую секунду его крик разорвал лес. Тварь не церемонилась. Ей было важно только одно, чтобы Пан получил все, что хотел. Чтобы дети могли читать. Чтобы вся история осталась целой. Начала она с головы.

Ари вцепилась в прутья клетки так сильно, что края впились в ладони. Она ничего не могла сделать. Время растянулось, потеряло привычный порядок, и ей казалось, что происходящее длится уже не минуты, а часы. Она слышала крик, детский смех, приказы Пана и собственное тяжелое дыхание, но все эти звуки постепенно слились в один бесконечный гул. Хотелось только одного — перестать слышать. Перестать видеть. Умереть здесь же, на этом месте, лишь бы больше не наблюдать.

Лицо Рэма довольно быстро перестало быть лицом. Ари смотрела на него и отчаянно пыталась удержать в памяти прежние черты: упрямый рот, тяжелый взгляд, знакомую складку между бровей. Но тварь продолжала работать, и лицо исчезало прямо у нее на глазах. От этого становилось хуже, чем от крови. Рэм еще был жив, еще пытался двигаться, еще оставался Рэмом Човецем, и одновременно уже становился книгой.

Тошнота подступила к горлу. Ари отвернулась, но это не помогло. Куда бы она ни смотрела, со всех сторон оставались следы: кровь на земле, дети, возбужденно обсуждающие новую игру, Пан, наблюдающий за работой твари, и клетка, в которой она сама стояла, не способная даже закрыть уши. Ей хотелось верить, что Рэм больше не чувствует. Это была единственная мысль, за которую она могла сейчас цепляться, чтобы не сойти с ума.

Никогда в жизни не думала, что станет благодарна за быструю смерть Рэма Човеца. Ей казалось, что однажды они погибнут вместе где-нибудь на задворках Вселенной, отстреливаясь от очередной группы бойцов Межгалактического Совета или попав в засаду на заброшенном корабле. Еще недавно Ари даже позволяла себе думать, что последнее дело станет началом чего-то нового. Что после него они наконец разберутся со всеми проблемами, разбегутся по своим жизням, а может быть, даже станут счастливыми.

“Они прочитают его, — снова и снова вертелось в голове Ари. — Он умрет, а они будут читать его, как книгу. Узнают все тайны, которые он скрывал. Узнают, куда можно попасть и как туда добраться. Потом используют его как карту. Ненавижу”.

Неровный хор детских голосов становился все громче. Больше всего дети возмущались тем, что им теперь придется учиться читать, и эта деталь казалась Ари настолько чудовищной, что она едва не рассмеялась.

Кусты возле клетки едва заметно зашевелились. Ари сначала решила, что ей показалось. Потом между листьями появилась маленькая рука и нащупала замок. Пальцы были тонкими, грязными и удивительно ловкими. Ари замерла, не понимая, чего ждать от этой новой игры, пока из темноты не показалось знакомое лицо. Звездочка. Девочка стояла возле клетки и осторожно возилась с замком.

Ари напряглась. О мести сейчас думать было рано. Если она выберется, то первым делом убьет Звездочку — в этом она не сомневалась. Связанными руками, голыми пальцами, зубами, чем угодно. Вложит в этот удар всю злость и горе, которые сейчас не помещались внутри. Но сначала нужно понять, зачем девочка открывает клетку.

— Уходи, — едва слышно сказала Звездочка, снимая замок.

Ари не поверила собственным ушам.

Звездочка придвинулась ближе к прутьям, нарушая приказ Пана.

— Уходи. Проваливай отсюда, чтобы я не видела тебя больше. Ты говорила, что можешь улететь, так улетай. Забирай свои вещи и не смей даже подходить к Нему.

Она бросила перед клеткой коммуникатор.

— Улетай. Уходи к своим планетам и никогда больше не попадайся мне на глаза.

Внутри Ари боролись два желания. Одно требовало немедленно задушить девочку, а второе — воспользоваться открытой дверью и бежать