Колонна приговоренных - Александр Александрович Тамоников

— Даю вам слово советского разведчика. Даже если она будет сопротивляться, мы увезем ее с собой.

Мальчишки переглянулись, и Глеб увидел в их глазах, как напряжение спало, и они чуть ли не хором сказали:

— Спасибо вам!

— Пиня, Летица, Александров! Как только мальчики кинут бутылки и побегут от ворот, а охрана кинется за ними вдогонку, вы тотчас же откроете по фрицам огонь, а затем через ворота войдете во двор. Кто из вас умеет водить грузовик?

— Я могу, — ответил Алексей. — Я у нас в колхозе шоферил. Зерно помогал с полей вывозить в страду. А так вообще-то продукты в магазины сельпо развозил.

— Тогда смотри, — подозвал его Глеб к окну. — Видишь вон тот грузовик, что ближе всего к пристройке? Не тот, что развернут к ней кузовом, а рядом, что в сторону ворот задом повернут? Это твой грузовик. Сядете в него втроем и первыми выедете из ворот.

— А что в грузовике? — поинтересовался Александров.

— Ящики какие-то. Похоже, какие-то документы. Это может быть важным. Мало ли что в тех документах? Хотя в данном случае дело не в документах. Этот грузовик мы с вами берем на всякий случай: вдруг придется детей на две машины рассаживать. Да и мы все на одном грузовике вряд ли поместимся. Ваша задача — выехать из ворот первыми и таким образом привлечь к себе внимание тех, кто еще останется во дворе. Охранников, или санитаров, или еще кого-то — неважно.

— Понятно, — не задавая лишних вопросов, ответил Александров.

— Тем временем мы с Савенковым и Теплицыным по веревочной лестнице переберемся во двор через стену и захватим грузовик с детьми, заодно, если получится, и этого главного врача с погонами полковника. Он будет нашей гарантией, что немцы не кинут в грузовик с ребятишками гранату или выкинут еще какую-нибудь пакость. Полковника, я так думаю, они постараются уберечь.

Пока Шубин говорил, он все время поглядывал в окно. Уже наступило утро, и хотя все еще было по-зимнему темно, Глеб серьезно опасался. На улице вскоре начнется обычное для города оживление, и выстрелы могут быть услышаны не только мирными жителями, живущими неподалеку, но и немцами, и они могут выслать подмогу. В этом случае разведчикам придется куда как сложнее. Попробуй-ка отбиться от роты солдат, да еще и спасти при этом детей! Единственная надежда была на то, что этот медицинский центр находился далеко от центра города, а значит, и от сил, которые немцы могли бы использовать, чтобы быстро организовать погоню за ними.

Во дворе медицинского центра тем временем оживление нарастало. Правда, несколько по иному поводу. Санитары, которые раньше выносили ящики с оборудованием и документами, практически все были переброшены на погрузку детей. Глеб не мог видеть всего, так как грузовик был крытый и стоял практически впритык к дверям пристройки, но ему все-таки было понятно, почему именно в этом месте сейчас сконцентрирована основная активность. В кузов загоняли детей, чтобы их увезти…

— Интересно, всех ли детей посадят в один грузовик, или они запланировали рассадить их на два? — пробормотал Шубин.

— Что? — переспросил все еще стоявший рядом с ним Александров.

— Да вот подумал — много ли ребятишек в этом проклятом центре и всех ли посадят в один грузовик? А то ведь, чего доброго, придется не две, а три машины угонять. Хотя… Если детей, как говорила Сара…

Он не договорил и повернулся к топтавшимся неподалеку и о чем-то переговаривавшимся между собой подросткам.

— Анджей, вы не знаете, много ли детей в центре? — спросил он мальчиков.

Подросток на пару секунд задумался и ответил:

— Точно не знаю. Но люди говорят — человек двадцать или около того.

Глеб благодарно кивнул и, обращаясь к Алексею, сказал:

— Мальчик говорит, что детей — около двадцати. Что ж, будем предполагать, что так оно и есть. Дети — не взрослые, много места не занимают. Будем надеяться, что все войдут в одну машину.

Он снова стал наблюдать в окно, велев всем быть готовыми по его приказу выдвинуться на выполнение задуманного плана, и примерно через двадцать минут увидел, как из-за грузовика вышел пожилой полковник в халате и стал что-то пояснять шоферу.

— Все, начинаем! — скомандовал Глеб, и все быстрым шагом направились к выходу.

Сам Шубин, Савенков и Теплицын отправились к тому месту, где несколько часов назад Глеб наблюдал за тем, что делается в закрытом дворе. Остальные пошли в обход, на ту сторону дома, в котором они только что находились, чтобы не привлекать внимания часового. Савенков влез на плечи Теплицыну и заглянул за забор. Он успешно смог перекинуть через стену веревочную лестницу. Шубин, велев ему наблюдать, отошел и выглянул из-за угла, чтобы посмотреть, что делается на улице.

Часовой все так же мельтешил у ворот, вокруг не было ни души. Но вот на другой стороне дороги, у дома, что находился напротив ворот, Глеб рассмотрел три неясные в утреннем сумраке невысокие фигурки подростков. Видимо, и часовой у ворот уловил какое-то шевеление, потому что остановился и начал вглядываться в ту сторону, где стояли ребята.

И тут прозвучал выстрел. Часовой вскинул автомат и нацелил его на то место, откуда, по его мнению, был произведен выстрел. Но сам он выстрелить не успел. Из сумрака от стены отделилась невысокая тень. Она приблизилась к часовому и произвела по нему несколько выстрелов — один за другим.

Немец упал, и тут же к воротам, словно стремительные молнии, подбежали все трое мальчишек. Один из них — Глеб не разобрал, кто именно, — швырнул в сторону ворот бутылку. Раздался негромкий взрыв, но он не остановил мальчиков. Еще не рассеялся дым от взрыва, а они уже скрылись из вида — вбежали во двор. Во дворе снова прогремело несколько взрывов, больше похожих на какие-нибудь безобидные хлопки, но все же это были именно взрывы. И тут же застрочили немецкие автоматы. Прошло еще несколько секунд, и из ворот выскочили подростки. Двое из них вели под руки третьего, но при этом они не останавливались, а помчались на противоположную сторону. Навстречу им выбежали Летица, Пиня и Александров.

«Кого-то из мальчишек ранило…» — мелькнула в голове Глеба тревожная мысль, но не было времени думать об этом, и он крикнул Савенкову, стоявшему на самой верхней ступени веревочной лестницы:

— Давай, Леня! — а сам помчался к ним со всех ног. Он влетел на лестницу так, словно был птицей, а не человеком, весившим вместе со всей одеждой и другим снаряжением больше восьмидесяти килограммов. Так же легко Шубин