Колонна приговоренных - Александр Александрович Тамоников

перебрался следом за Савенковым на другую сторону стены и открыл огонь по немцам. Но стрелял не как попало, не наугад, а короткими очередями, выверенно, стараясь попасть именно по белым халатам санитаров, которые выбегали из подъезда дома и при свете горевших грузовиков были отлично видны.

Во дворе стало светло как днем. Подростки выполнили свою задачу просто замечательно — четыре из шести машин полыхали факелами. И тут один из грузовиков — тот, что находился ближе всего к подъезду, — взорвался. Грохнуло так, что присели, прикрывая головы, не только фашисты, но и разведчики. От грузовика в разные стороны дождем посыпались железо, стекла и щепки. Несколько фрицев, которые решили спрятаться от разведчиков между горящими грузовиками, были, судя по всему, убиты. Во всяком случае, они упали и не шевелились.

— Леша, давай бегом в кабину, и выезжайте! Мы — следом! — крикнул Глеб, показывая Александрову на оставшийся невредимым грузовик, а сам, развернувшись, помчался к грузовику, который стоял у пристройки и рядом с которым его уже ждали Савенков и Теплицын.

— Глеб, куда этих двоих девать?! — спросил Теплицын.

Когда Шубин подбежал ближе, он указал ему на стоявших возле грузовика под прицелом автомата Савенкова врача и медсестру.

Глеб не ответил, лишь махнул рукой — подождите, мол. Первым делом, приблизившись к кузову грузовика, он заглянул внутрь. Из крытого брезентом кузова на него смотрели глаза. Много глаз. Считать, сколько человек было в машине, Шубину было некогда, и он только спросил по-польски у какой-то женщины, сидевшей ближе всех к нему и державшей на коленях худенького ребенка:

— Дети все в машине? Никого больше не осталось?

— Нет, еще несколько человек не успели загрузить, — ответила женщина и почему-то расплакалась.

Впрочем, Глеб вполне даже догадывался о причине ее слез.

— Юра, быстро за мной! — позвал он Теплицына и бросился в подвальное помещение пристройки.

Спустившись вниз, оба разведчика выскочили в двери. Перед ними оказался коридор, который уходил в глубину здания. Никого из людей они в коридоре не увидели. По дороге заглянули в несколько дверей, мимо которых пробегали, но за дверьми были только пустые, безлюдные помещения. Дальше коридор разветвлялся. Куда идти и где искать детей? Шубин чертыхнулся. Это могло занять больше времени, чем они могут себе позволить.

«Надо было мне взять с собой ту женщину, — подумал он. — Или хотя бы расспросить ее, где искать детей». Но какой сейчас был толк в размышлениях? Нужно было идти вперед, вслед за Теплицыным. Тот, заглянув в очередное полуоткрытое помещение, внезапно шарахнулся от двери. Побледневший, с расширенными от того, что увидел, глазами, он посмотрел на Шубина и, не говоря ни слова, поспешил дальше. Глеб не стал заглядывать в комнату. Он даже не хотел представлять себе, что мог увидеть в той комнате Юрий, но и ему вдруг стало не по себе.

Пробежали еще один поворот и, заглянув в первую попавшуюся комнату, увидели наконец то, что искали. В комнате стояли три кровати. На двух из них сидели и смотрели на Шубина и Теплицына пятеро ребятишек и одна женщина. Женщина была не в белом халате, а в невзрачном платье и надетой на него такой же блеклой кофте. Женщина была так же худа и измучена, как и дети, прижавшиеся к ней, из чего Глеб сделал вывод, что она не санитарка, а, возможно, такая же пациентка (если это можно так назвать) этого ужасного заведения, как и дети.

— В здании еще есть дети? — спросил Глеб женщину, обращаясь к ней по-польски, но та лишь пожала плечами.

— Берите малыша и идемте за нами, — сказал он и сам взял на руки сразу двух ребятишек.

Еще одного подхватил на руки Теплицын, а один из детей, постарше, лет десяти, пошел сам. Хотя и его, чтобы поторопить, женщине пришлось тянуть за руку.

— Вы партизаны? — на ходу спросила она Шубина и добавила: — Вас поймают и убьют.

Глеб ничего не ответил, а только прибавил шаг, торопясь скорее выйти на улицу. Уже когда подходили к входным дверям, он прислушался. Судя по тому что стрельбы не было слышно, все, кто мог оказать сопротивление разведчикам, были или убиты, или прятались в здании. Возможно, у немцев была связь, и кто-то даже успел вызвать помощь. Надо было торопиться.

Во дворе действительно было тихо. Только грузовик, в котором сидел за рулем Александров, тихонько урчал мотором.

— Сколько всего человек в машине? — спросил Шубин, подавая детей женщине, сидевшей в кузове.

— С вашими — семнадцать ребят и трое взрослых, — ответила та.

— Командир, ну что там?! Едем?! — крикнул Астафьев, увидев Шубина, выходящего из-за грузовика.

— Езжай, мы следом! — ответил Глеб и сказал Савенкову: — Сажай медсестру в кузов, сам — туда же, а мы с доктором и Теплицыным в кабине поедем.

Через минуту Глеб уже выезжал из ворот. Машины, которую вел Александров, уже не было видно на улице. Зато где-то далеко-далеко, в тихом и пока еще полусонном городе, Глеб различил едва слышный стрекот мотоциклетных двигателей…

Глава девятая

Подъехали к полуразрушенным стенам храма, возле которого уже притормозил первый грузовик. Подъехали одновременно с выбегавшим из дверей Астафьевым. Мальчики и Сара тоже стояли на улице. Глеб выскочил из машины и протянул Анджею собранный им для мальчишек обещанный паек — пару банок тушенки и хлеб.

— Спасибо, — хором поблагодарили его ребята. — Удачи вам!

— И вам удачи, — кивнул Шубин. — Сара, бегом в наш грузовик! — скомандовал он девочке, и та, хотя и нехотя, подчинилась, наскоро обнявшись на прощание с друзьями. Видимо, Анджей и остальные уже сказали ей, что они хотят, чтобы она уехала. Ренат подбежал к Глебу и быстро проговорил:

— Все в порядке. Все, что надо было передать, передали в штаб армии. Объяснили ситуацию. Был приказ выйти на связь до вечера. Если не выйдем, то нас будут считать погибшими, и никакой помощи нам ждать не придется. В противном случае пообещали выслать за нами грузовой самолет. Сказали, что вышлют, куда укажем.

— Хорошие новости, — кивнул Шубин. — Нам осталась самая малость — продержаться до вечера. Юра, садись к Савенкову в кузов, — сказал он Теплицыну. — Ренат, давай ко мне в кабину. Где остальные? — спросил он, высматривая Ждановича, Вальцова и Китаева.

— Да вон они, — показал Астафьев рукой на выбегавших из храма радиста и разведчиков. — Рацию прятали, я вперед пошел, пока они возились.

— Скажи, чтобы Вальцов и радист в первый грузовик шли, а Китаева давай к нам.

Астафьев передал приказ Шубина и сам влез в кабину. Тронулись.

— Это тот