Колонна приговоренных - Александр Александрович Тамоников

еще с часок полетали. Мы бы хоть операцию подготовить успели, — высказался Юрий Теплицын, который сидел рядом, прислонившись к стене, и, разумеется, слышал все, о чем говорят командиры.

— А потому, что пока налет закончится, пока детей на машины погрузят, пока мы грузовики отобьем — и рассветет, — пояснил Шубин очевидную мысль. — Когда светло, сложнее будет добраться до леса незамеченными. Не забывайте, что возле Зрече-Мале стоит мотострелковая часть.

— Но если не учесть все нюансы операции… — начал было спорить с ним радист Жданович, но его прервал Астафьев:

— Все нюансы все равно не учтешь, даже если сутки сидеть и разрабатывать операцию. Это тебе не крестиком вышивать. Немцам в голову не залезешь, а потому никогда до конца и не знаешь, как они станут действовать и что предпримут на самом деле, а не по нашему предположению.

— Это точно, — согласился с лейтенантом Сергей Китаев. — По своему опыту знаю, что в разведке больше приходится действовать, как говорится, по интуиции, чем по четко спланированному плану. Но все равно хотелось бы иметь больше уверенности в окончательном, так сказать, исходе задуманного.

— Сиди уж, стратег, — прервал его Теплицын. — Отдыхай, пока отдыхается. Скоро не до того будет.

— И все равно могли бы еще немного полетать и фрицев попугать, — не отступал Жданович.

Словно услышав его слова, вновь взвыла сирена. Звук ворвался в тишину так резко и неожиданно, что Глеб чертыхнулся, а Астафьев даже вздрогнул и тоже выругался.

— Только бы ненадолго вся эта кутерьма, — заметил Шубин, всматриваясь в циферблат наручных часов. — До рассвета хотя и три с половиной часа, но совсем не хочется, чтобы все прошло при свете дня.

Дверь в квартиру распахнулась, и вошли сначала Летица, за ним еще четверо подростков — одна девушка и трое парней, всем на вид лет по пятнадцать — шестнадцать. Позади всех шел Савельев.

— Вот, товарищ капитан, поймали четверых поляков, — доложил Савелий, который вместе с Леонидом дежурил на лестничной площадке. — Как они попали в дом, понятия не имею, через двери точно не входили.

— Ви руски? — внезапно обрадовался один из парней и, толкнув стоявших рядом с ним девушку и еще одного паренька локтем, радостно повторил: — Руски, руски.

Потом быстро-быстро начал что-то говорить по-польски, обращаясь к Глебу и Астафьеву и показывая то на себя, то на своих спутников. Все четверо были одеты кто во что горазд, но при этом не так тепло, как полагалось бы быть одетыми в эту январскую пору, — на них почти совсем не было теплых вещей. Глеб, прежде чем ответить парнишке на его пространную речь, внимательно оглядел подростков и горестно покачал головой.

— Что он там рассказывает? — поинтересовался у него Астафьев.

Остальные разведчики, поднявшиеся при появлении незнакомцев, тоже посмотрели на Глеба в ожидании пояснений.

— Говорит, что они антифашисты из организации «Млада польска». Я так понял, что входят в эту организацию только они четверо. Больше никого нет. Весь личный состав налицо, как говорится. Зовут их Анджей, Рони, Сара и Кшиштоф, — коротко перевел всем сказанное пареньком Шубин и в свою очередь обратился по-польски к подростку: — Как вы проникли в дом? Через чердак? С какой целью? Вы тут живете?

— Нет-нет, мы не живем в этом доме, — покачал головой паренек, который представился Анджеем и, по всей видимости, был в этой четверке командиром. — Мы приходим следить сюда по ночам за тем домом, — показал он рукой на дом, в котором находился, по предположению разведчиков, медицинский центр. — А как мы попали в дом? Да через чердак. В доме, только на той его стороне, что с улицы, а не со двора, есть еще один подъезд. Он тоже заколочен, но мы попадаем в дом через одно из окон на первом этаже. Поднимаемся наверх и проходим через чердак на крышу, а оттуда — на чердак соседнего подъезда.

— А зачем вы следите за тем домом? — спросил Шубин.

— Там ее сестра и брат, — ответил Анджей, показав на Сару. — Она еврейка. Но она успела хорошо спрятаться, когда немцы ворвались в их дом. Она не из Хмельников, а из гмины Пожоги, — добавил он. — Мать убили, а брата и сестричку забрали и увезли. Но Сара узнала от людей, что их повезут в какой-то приют или гетто, и проникла в город, чтобы найти брата с сестрой. Встретила нас, и мы помогли ей искать их.

— Вы знаете, что это за учреждение? — спросил Глеб, обращаясь к девочке.

— Знаем, — ответила та и, опустив голову, добавила: — Люди говорят, что там над детьми ставят какие-то медицинские опыты. Я даже не знаю, живы или нет мои брат и сестра…

— Да, мы того не знаем, — кивнул, подтверждая слова Сары, паренек по имени Рони. — Но зато мы узнали, что сегодня ночью фашисты собираются вывозить всех детей. Куда — мы этого не знаем, но хотели узнать. Проследить, когда начнется погрузка, и попробовать пробраться во двор.

— Интересно, каким образом вы собирались это сделать? — поинтересовался Астафьев. — У ворот стоит часовой, в самом дворе полно немцев…

Подростки переглянулись, а потом Анджей сказал:

— Мы хотели перебраться через стену, а перед этим кинуть несколько бутылок с горючей смесью во двор, или в один из грузовиков, или даже в окно дома. Думали, что пожар отвлечет от нас внимание, и мы попробуем освободить кого-нибудь из малышей. Если получится, то брата и сестру Сары. Если они, конечно, еще живы. Но даже если это не так, то хотя бы кого-нибудь. У нас и веревочная лестница в доме припрятана.

— Вояки… — покачал головой Шубин и перевел рассказ Анджея остальным.

В отличие от скептически настроенного командира, разведчикам понравилась идея подростков, и они одобрительно заулыбались.

— Не понимаю, чему вы радуетесь, — удивился Глеб. — Пацаны решили вытворить глупость, а вы ее одобряете. Не понимаете, что вся их затея приведет лишь к одному — к их гибели? Во дворе вооруженные люди, а у мальчишек только несколько бутылок с зажигательной смесью. Они и помочь никому не смогут, и себя угробят.

— Ну, насчет помочь — это как сказать, — подошел к Глебу Теплицын. — Я тут вот о чем подумал, товарищ капитан. А что, если они нам помогут увезти детей?

— Это чем же они нам могут помочь? — нахмурился Шубин. — Как по мне, так они только под ногами будут мешаться. Отправить их обратно, откуда пришли, и все дела.

— Нет, погоди, Глеб, Юрий дело говорит, — встал на сторону Теплицына Астафьев. — Ребята они, видно, хорошие. Правильные ребята. Такие вот пацаны и девчонки нередко нам, разведчикам, помогали и сведениями,