Волчьей тропой - Александр Александрович Тамоников

ждали два поста партизан. Но время шло, а вестей не было. Оставалось только начать операцию без сигнала Михаила, но это могло граничить с провалом. А если его взяли, если Ордынцев под пытками не выдержал и выдал готовящуюся операцию партизан? Тогда их ждет ловушка…

Михаил тоже понимал это. И знал, что нужно спешить. Сейчас один он ничего не сделает. Попытаться проникнуть в секретную комнату над кабинетом начальника школы? Шансов мало. Провал, и немцы будут знать, что партизаны охотятся за архивом. А задача, поставленная Завалкаевым, была не засветить настоящую цель операции. Пусть немцы думают, что это просто нападение партизан, которые попытались уничтожить гарнизон и разведшколу, если уж это вскроется. Но уничтожение ради уничтожения, а не ради документов. В противном случае вся агентура, следы которой имеются в архивах школы, будет считаться абвером засвеченной. Ее уже не используешь в игре разведок. А цель была именно такой. Взять агентуру на нашей территории под контроль и гнать врагу дезинформацию. Сама школа разведкой не занимается, но ее работа тесно вплетена в структуру абвера. Все данные по заброшенным агентам есть в местном бюро абвера в Варшаве. А у этого бюро, возможно, есть и другие школы. И там, в этом бюро, должны уверенно считать, что архив школы погиб в огне пожара во время нападения и заброшенные ранее агенты в безопасности.

…Сейчас, когда Ордынцев неожиданно встретил своего старого знакомого по военному училищу Лешку Лазарева, он понял, что опасность разоблачения близка как никогда. Лешка не доучился, его отчислили за кражу, кажется. Приговорили к лишению свободы или нет, Михаил не знал. А потом началась война. Ордынцев попал в особый отдел, и закрутилось…

— Как ты тут очутился, Мишка? — спросил Лазарев, пряча огонек сигареты в рукаве. — Отличник боевой и политической подготовки…

— Как и все, — хмуро отозвался Ордынцев. — Что — отличник? Надо было хорошо учиться, чтобы получить хорошее распределение, вот и учился. В жизни надо использовать любые возможности, которые дает судьба. Не так, что ли? Не сложилось, попал в окружение, потом в плен, бежал, да только назад уже не захотелось. Ну а здесь по простой причине. Тут выжить можно, да и выбора не было: либо сюда, либо к стенке. У тебя разве не такая история?

— Такая, — усмехнулся Лазарев. — Примерно. Ладно, бывай здоров, Мишка. Пошли спать.

Затоптав окурок, Лазарев пошагал в направлении соседней казармы. «Значит, мы в разных взводах, — с удовлетворением подумал Ордынцев. — Это хорошо или плохо? Были бы в одном, он был бы на моих глазах все время. А что мне это дало бы? Выдаст или нет? Это подозрительно, что я назвал другую фамилию начальству. Заподозрят, что я подосланный? Запросто. Рано сегодня спать. Утро может преподнести сюрприз».

* * *

Майор Либо стоял у темного окна. Огонек сигареты он заметил сразу. Двое прятались под темным навесом у второй казармы. Время около полуночи! Кто из курсантов не спит?

— Карл! — начальник школы подозвал унтер-офицера. — Выясните, кто из курсантов не в казарме и почему. Проверьте, кто еще выполняет хозяйственные работы. Только тихо.

Спустившись на улицу, Либо подошел к тому месту, где видел двоих курсантов. Посветив фонариком, он разглядел затоптанный окурок. Свежий, немецкая сигарета — дрезденская Mokri. Солдаты охраны курили польские и чешские сигареты. Тыловым службам было проще поставлять в войска местные табачные изделия. Сам майор Либо курил только немецкие сигареты, и именно пачку Mokri он вчера подарил новичку Новикову.

Либо видел, как унтер-офицер остановил курсанта у входа в казарму и, освещая его лицо фонариком, допытывал нарушителя:

— Какая группа, фамилия?

— Лазарев я, — начал виновато объясняться курсант. — Из третьей группы, господин унтер-офицер. С работы шел. На кухне чинил электропроводку.

— С кем ты тут курил пять минут назад? — спросил подошедший майор.

— Ни с кем, господин майор! Я спать шел после выполнения задания…

Либо сразу почувствовал знакомый запах табака. Скрывает? Почему?

— В карцер его, — приказал майор.

В казарме дневальный сообщил, что курсант Новиков с конюшни еще не возвращался. Либо заподозрил неладное. Сработала интуиция опытного разведчика. Он мгновенно сопоставил несколько факторов и вызвал начальника караула.

— Поднять караул по тревоге. Прочесать территорию, особенно тщательно — котельную, автопарк, конюшню, мастерские, продуктовый склад и склад вооружения. Задержать нарушителя. Стрелять только в самом крайнем случае, если попытается скрыться.

Солдаты выбегали один за другим и исчезали в темноте. Метались лучи фонариков. Ордынцев сразу же уловил тревожный топот десятков ног и бряцание оружия.

«Лазарев! Сволочь! Неужели выдал? А насколько это опасно? Ну и что, что я назвал чужую фамилию? В этом нет преступления. А если Лазарев знал, что после училища я попал служить в особый отдел? Нет, неспроста столько солдат мечется в темноте по городку школы. Ищут именно его. Прорваться к административному зданию, прямо к сейфу?»

Эти мысли метались в голове оперативника, и, как он ни крутил их, получалось, что ситуация безвыходная. Оставаться здесь нельзя. Доверия нет, и в школе его не оставят. Для группы в качестве арестованного он бесполезен.

Осторожно прижимаясь в темноте к холодной стене конюшни, Михаил добрался до спрятанной взрывчатки. Там он положил еще и два химических взрывателя, которые удалось стащить на полигоне. Обычно на брикет тротила они использовали по два-три взрывателя замедленного действия. Но после взрыва уже не определишь, сколько их было. Парочка у Михаила осталась, и сейчас эти два взрывателя могли спасти ему жизнь. Вот только время взрыва рассчитать трудно. Взрыватели старого образца, и разброс по времени у них приличный — от одной минуты до пяти. Только бы не сразу…

Михаил сложил взрывчатку у кирпичного забора. Воткнул одну ампулу химического запала, другую. Теперь сломать, и процесс пошел, начнется реакция…

— Стой!

Голос хлестнул по ушам, Ордынцев вздрогнул. Но рефлексы не подвели. Да и выхода у него другого не было. Он мгновенно вскочил на ноги и бросился вперед. Все получилось как надо. Караульный не ожидал нападения, к тому же ему приказано было не стрелять. Михаил успел поднырнуть под ствол автомата, рванув его вверх, а затем сильной подсечкой опрокинул немца на землю. Автомат выпал из рук солдата, пальцы незнакомца стиснули горло. Солдат хрипел и царапался. Но отчаянное положение только прибавило Ордынцеву сил. Он увидел рядом круглый камень. Мгновенно схватив его и нанес немцу удар в висок. Голова солдата безвольно мотнулась в сторону, тело обмякло.

Отбросив окровавленный камень, Ордынцев схватил автомат. Взрыва все не было, зато топот приближался. Михаил отскочил к стене конюшни, укрываясь от взрыва, и вскинул оружие. Первый