Волчьей тропой - Александр Александрович Тамоников

же солдат, выбежавший из-за угла, напоролся на короткую автоматную очередь. Он рухнул как подкошенный лицом вниз, только пилотка полетела Ордынцеву под ноги. Остальные автоматчики остановилась за углом каменного здания. Как и ожидал Михаил, один из солдат быстро высунулся, увидел лежащего на земле товарища и тут же спрятался назад. Следом из-за стены показался ствол автомата, и длинная очередь веером прошила пространство. Пули пробили доски, разбили старый кирпич забора. На территории школы уже раздавались крики, слышались приказы офицера, метались лучи фонарей.

И тогда в голову Михаилу пришла мысль. Так он хоть еще немного продержится, убьет еще несколько врагов. После длинной очереди в его сторону он громко вскрикнул и издал долгий протяжный стон. Немцы решились высунуться, но, ничего не разглядев в темноте, выбежали на открытое пространство. Ордынцев этого ждал. Он дал очередь почти сразу, стоя на одном колене. Первый немец мгновенно опрокинулся на спину, второй в состоянии ужаса, что его сейчас убьют, заметался, но скрыться не успел. Следующая очередь свалила его на камни.

Михаил не успел облегченно выдохнуть, как возле стены раздался мощный взрыв почти полутора килограммов тротила. Вспышка на миг ослепила разведчика, взрывная волна ударила по ушам с такой силой, что он схватился за голову. Стараясь не отключиться, он успел подхватить выпавший из рук автомат и бросился к образовавшемуся пролому.

Часть старой стены обвалилась, превратившись в груду кирпича. Ордынцев перемахнул через нее одним прыжком и бросился к реке. На территории школы после взрыва несколько секунд стояла гробовая тишина. Немцы были поражены случившимся. Этим затишьем надо было воспользоваться. Михаил бежал, в темноте слабо разбирая дорогу… Спуск, колючий кустарник, скользкие доски под ногами, потом тропа, идущая зигзагами вниз… Споткнувшись, он полетел по склону, чудом не выронив автомат.

А со стороны школы уже трещали выстрелы.

Чертыхаясь, Ордынцев вскочил на ноги и, хромая, поспешил к реке. Он сильно ушибся при падении, но река близко, там, на другой стороне, секрет партизан. И тут длинная очередь хлестнула по траве, несколько пуль просвистели так близко, что внутри все похолодело. Михаил, спотыкаясь, ускорил шаг. Пули свистели совсем рядом, но он не останавливался. Река! Подняв автомат над головой и скрипя зубами от боли в колене, он поспешно вошел в воду. Сначала было мелко, удавалось идти быстро. Но вот вода дошла до пояса, он бросил автомат и поплыл, резко выбрасывая руки вперед. Вода приятно холодила ноющее колено, успокаивала. В воду немцы не бросятся, лодки на берегу нет. А плыть ему всего метров пятьдесят. Еще несколько пуль ушли под воду совсем рядом, одновременно что-то тупо ударило в бедро. Михаил даже не сразу понял, что случилось, решив, что зацепился за корягу. Но нога вдруг стала неметь, перестала слушаться, а потом тупая нестерпимая боль сковала ее до самого паха. Ранили!

Ордынцев бешено греб руками, стараясь помогать себе здоровой ногой, но силы заметно таяли. Дыхание сбилось, сердце стало колотиться так, что, казалось, вот-вот выскочит из груди. Разведчик дважды хлебнул ртом воду. «В третий раз точно захлебнусь, — подумал он со злостью. — Греби!» Но руки переставали слушаться. Какая-то странная апатия вдруг накрыла его, голова закружилась, холодная вязкая масса окутала тело.

Но вдруг… Чьи-то сильные руки внезапно схватили его и приподняли над поверхностью воды.

— Держись, парень! — раздался возле самого уха незнакомый хриплый голос.

Другие руки потянули Ордынцева за одежду, он внезапно ожил и сам стал цепляться за все, что подвернется. Лодка? Пальцы вцепились в мокрое дерево, еще усилие — и измученное тело перевалилось через борт плоскодонки.

— Свои, лейтенант, свои! — На этот раз голос показался Ордынцеву знакомым.

Михаил открыл глаза и увидел лицо Важина. Ну да, это же партизанский секрет на берегу. Значит, все в порядке…

— Иван Евсеевич, надо передать, — заговорил Михаил, но голос его был таким слабым, что он не слышал сам себя. — Иван Евсеевич, полковнику передать надо. Срочно!

— Передадим, лейтенант, что надо, все передадим.

— Сейф с архивом в мансарде над кабинетом начальника школы! Запомните, в мансарде над кабинетом начальника школы…

Ломота в раненом бедре стала до такой степени нестерпимой, что в голове Ордынцева помутилось. Но лодка уже ткнулась в противоположный берег. Важин проговорил строго:

— Андрюха, ты запомнил, что лейтенант сказал? Давай, паря, дуй во весь опор. У тебя ноги молодые, а я пока перевяжу его.

— Запомнил, Евсеич! — заверил Переметин, тряхнув белобрысым чубом, и скрылся в темноте.

Стрельба за рекой поутихла. Солдаты еще долго метались вдоль берега в поисках сбежавшего курсанта. Майор Либо схватился было за телефон, чтобы связаться с комендантом, потребовать от него лодку или катер, чтобы прочесать противоположный берег, но вовремя остановился. Медленно положив трубку телефона, он откинулся на спинку стула. А зачем? Чтобы поползло известие об этом инциденте, чтобы дошло до Варшавской абвергруппы? Что, в конце концов, произошло? Этот человек был заслан партизанами, советской разведкой. Так его миссия провалилась. Что он такого узнал, чего не знала советская разведка?

— Курсанта Лазарева ко мне!

Допрос длился минут тридцать. Лазарев сразу признался, что узнал старого знакомого по военному училищу. Михаилом его зовут. Михаил Ордынцев. Они покурили и разошлись. А что не сразу признался, так это с испугу. Либо смотрел на этого человека, и решение пришло в голову само. Вот и будет это самое объяснение. Никаких прочесываний, никаких поисков. Вот он, человек, из-за которого и случилась ночная стрельба.

Утром после подъема вместо утренней зарядки школу построили на плацу. Хмурые невыспавшиеся курсанты смотрели на человека, лежавшего посреди плаца, раскинув руки и ноги. Его сразу узнали — курсант Алексей Лазарев. Вон оно как получилось. Тихий, тихий, а взрыв устроил, на караул напал. Чего рыпаться, коли попал сюда. Все одно по-твоему не будет. Либо по-русски коротко объяснил, что произошло ночью, что засланный русский диверсант выявлен и убит при попытке к бегству.

* * *

Когда Завалкаев получил сообщение, что Ордынцев вырвался из школы, что он жив, только серьезно ранен, то сразу же понял, что начинать операцию нужно сегодня. Вряд ли руководство школы и начальство в абвере решит, что это подготовка к нападению на школу. Скорее всего — обычное дело: человек решил, что из концлагеря надо попасть в школу, оттуда легче сбежать. Вот и вся история.

Партизанские группы весь день выходили на рубежи атаки. Лейтенант Васильев, услышав приказ, поднес руку к армейской фуражке, прыгнул в коляску трофейного мотоцикла и умчался к своей группе. В семь вечера партизаны были у моста на реке Водяна. Двое из