Подземный бой - Александр Александрович Тамоников

предстоит свернуть на бульвар Эдгара Кине, где и находилась конечная цель этой утренней поездки. Вот и бульвар Кине, аллея, протянувшаяся вдоль его центральной части, что по левую сторону от Жиро, тесно уставлена лотками, с которых продаются овощи и всякая всячина.

По левую сторону от аллеи простиралось вдаль кладбище Монпарнас. По правую, по которой ехал Андре Жиро, выстроилась вереница трех- и четырехэтажных домов, своим неоклассическим стилем подражавших архитектуре 1860-х, когда под руководством барона Османа выполнялась реконструкция Парижа. Оттого-то эти здания, воздвигнутые в начале века, нередко называют «постосмановскими». Изысканная строгость их фасадов сочетала в себе сдержанность и утонченную декоративность, характерную для архитектуры столицы.

В те годы, когда бульвар Эдгара Кине застраивался, он славился богемной атмосферой, так как художники превратили в мастерские десятки здешних квартир. Вечерами в аллее под тенью раскидистых крон звучали веселые голоса гуляк-авангардистов и задорный смех натурщиц. Приятно было думать, что сейчас кто-то из тех живописцев, теперь уже ветхий старец, доживающий свой век в квартирке наверху, смотрит на него из окошка и уносится воспоминаниями в те дни, когда принимал у себя в гостях неукротимого Брака и угощал его рюмочкой, ах, нет, бутылочкой мерло.

Миновав несколько «постосмановских» домов, первые этажи которых заняты магазинчиками и кафешечками, «Рено» притормозила у двухэтажного здания за номером 12, в торжественно-симметричном фасаде которого декоративные элементы барокко эклектично сочетались со строгими линиями неоклассицизма. На этот дом, построенный в 1910 году, было приятно смотреть. Он облицован светлым камнем теплого бежевого оттенка. Первый этаж выделен пятью массивными арочными проемами, в которые погружены высокие, богато украшенные двери цвета насыщенного махагони, с витражными вставками, создававшими ощущение элитарности и защищенности. Арки опирались на пилястры, которые разделяла рельефная кладка, контрастировавшая с гладкой текстурой остального фасада.

Второй этаж оформляли прямоугольные окна в изящных рамах, расположенные на одинаковом расстоянии одно от другого, что придавало фасаду ритмичность. Венчавший здание карниз украшала скромная, без излишеств, лепнина классических мотивов, добавлявшая дому благородства. Но более всего Жиро восхищали два миниатюрных декоративных балкончика над дверями — с черными коваными решетками, орнамент которых был сложен из больших и малых окружностей. Похожие решетки, но меньшей высоты заменяли наружные подоконники.

Статусная постройка — достойный выбор владельца, с деловым визитом к которому направлялся водитель черной «Рено». Андре Жиро покинул салон авто и, приблизившись к двери, нажал кнопку звонка. Изнутри раздались неспешные шаги. Открыла привратница, она же горничная, — немолодая сухопарая женщина с недовольным лицом. Мадам Брийон была одета в неизменное строгое черное платье ниже колен. Жиро привык к тому, что горничные носят округлые кокетливые фартучки с кружевом по краю. На мадам Брийон сиял безукоризненной белизной прямоугольный передник без изысков, почему-то придававший женщине сходство с монахиней.

— Доброе утро, мадам! К мсье Бассу, — сказал Жиро, хотя мог бы не уточнять.

Он частенько появлялся в этом доме, так что горничная прекрасно знала, кто он, тем более знала, к кому идет гость.

Мсье Жиро состоял в руководстве той же компании, что и владелец дома 12 на бульваре Эдгара Кине. И если Жорж Басс занимал должность производственного директора, то Андре Жиро исполнял обязанности председателя. Впрочем, ему в ближайшее время светил председательский пост, едва их новорожденная организация встанет на ноги. Предприятие «Кожема» правительство Франции основало в текущем году, несколько месяцев назад. Необычное название являлось акронимом от «Компаниженераль де матирьер нуклеар» — «Генеральная компания по ядерным материалам».

Натужно вздохнув, привратница молчаливо поджала губы и отступила к стене, в темноту передней, как бы приглашая мсье заходить. Жиро переступил порог, подождал, когда горничная закроет дверь, и направился следом за прямой как палка мадам Брийон к лестнице, ведущей на второй этаж. Поднявшись, женщина постучалась в кабинет хозяина и, не дожидаясь отклика, распахнула дверь.

— Мсье Жиро, мсье Басс! — объявила мадам Брийон, после чего зачем-то вытерла ладони о передник и тяжелым шагом ретировалась, возвращаясь к домашним обязанностям.

В ярко освещенном кабинете за массивным антикварным столом сидел полноватый мужчина лет под пятьдесят, чье имя произносили кто с уважением, кто с легким восхищением, а многие с завистью. Над внешностью Жоржа Басса словно поработал все тот же Огюст Роден, когда ваял Бальзака. На овальном лице грубо выточены широкие скулы, брови нависают над глазами, от крупного прямого носа к губам тянутся глубокие складки, сеть морщин довершает образ. Темные волосы, аккуратно зачесанные назад, открывали высокий лоб. Глубоко посаженные глаза умели слушать не меньше, чем говорить. Во взгляде не было холода или спесивости, присущих властным натурам, — лишь спокойная проницательность человека, который привык разбираться в сути вещей. В чертах лица была заметна усталость, говорившая о бремени ответственности, которое директор крупной компании нес с достоинством. Однако тонкие губы, поджатые, как у его вечно недовольной горничной, обличали властность. Усиливал впечатление четко очерченный подбородок с глубокой ямкой.

Басс уже работал, на нем был темно-синий деловой костюм в тонкую полоску и такой же расцветки галстук. На столе разложен ворох бумаг. Заслышав имя Жиро, директор поднялся и торопливо вышел из-за стола.

— Андре!

— Жорж!

Они обнялись, поочередно прижавшись щекой к щеке вместо дружеского поцелуя.

— Ты отпустил шофера? Разговор будет долгим.

— Сегодня я без шофера.

— Ай-ай! Рискуешь жизнями парижан, Андре, — с шутливым укором произнес Басс, и приятели расхохотались.

В действительности Жиро не было смешно. Он знал, как редко услышишь что-либо веселое из этих уст. Сейчас же друг начал встречу с попытки быть остроумным и забавным, и это настораживало. Видимо, ожидающий их разговор обещает выдаться не только долгим, но и весьма серьезным. Строго говоря, разговоры о делах с Жоржем Бассом всегда серьезны. Этот человек не просто бизнесмен — он лидер, чье слово имеет вес, а решения отличаются дальновидностью. Андре ценил его профессионализм, партнеры уважали за надежность, политики доверяли его авторитету. Именно этим Басс завоевывал почтение окружающих, так что даже недоброжелатели признавали управленческие таланты директора компании «Кожема».

На сей раз предстояло обсудить нечто не просто серьезное, а чрезвычайно серьезное. Жиро догадывался, что речь пойдет о сорвавшейся корейской сделке.

— Могу я что-то предложить? — ладонью указал на буфет хозяин.

— Бокал помероля, будь любезен!

— Отличный выбор, — одобрил Басс. — Нынче мало кто смыслит в хорошей выпивке. Люди слепо следуют за американской модой — французы начинают день с виски. Представь себе, дружище, с виски! Этак и спиться недолго.

Приятели пригубили вино, молча улыбнулись друг другу и некоторое время посидели в комфортной тишине, изредка нарушавшейся возней горничной, хлопотавшей на первом этаже.

— Какие все-таки наглецы эти американцы! — после второго глотка заговорил Басс. — Указывают свободным