Подземный бой - Александр Александрович Тамоников

— Что позволено Юпитеру, то не позволено быку. Такова их позиция, — откликнулся Жиро.

— Ты же читал в газетах о Родезии? Америка любит вводить санкции против других стран, но когда ООН ввела санкции против родезийского режима, американцы преспокойно нарушают ограничения. Просто наплевали на ООН!

— Да-да. Полное бесстыдство!

— С ядерными материалами та же история. Сами торгуют ими, где вздумается, а другим запрещают. Надо было догадаться, что переговоры с корейцами доставят нам неприятности, — покачал головой Басс. — Следовало обратить внимание на то, что немногим ранее у Сеула зашли в тупик две перспективные сделки. Сначала Канада отказалась продавать Корее исследовательский реактор NRX в 1974 году. Затем зависли переговоры с Бельгией о приобретении завода по производству смешанного уранплутониевого оксидного топлива. Я-то обрадовался шансу обойти конкурентов и предложил Сеулу наш опытный завод по выделению плутония. Конечно, мы догадывались, что причиной тому давление США, но я и не подозревал, что Штаты зайдут так далеко и устроят провокацию, лишь бы помешать нам.

— Ты тысячу раз прав, — возмущенно поддакнул Жиро. — Из-за того инцидента неделю назад Корея оказалась на волосок от войны. О чем думали в Пентагоне, хочу я знать!

— Они опасаются, что появление ядерных технологий у Сеула побудит Пхеньян развернуть собственную ядерную программу и Советы вынуждены будут поддержать соседа. Хотя проблема может быть глубже и сложнее. Помнишь, в июне прошлого года президент Пак заговорил на пресс-конференции о желании обладать ядерным оружием?

— Помню превосходно. Как раз после того, как в апреле сам же ратифицировал Договор о нераспространении ядерного оружия.

— Пак Чон Хи более не делал публичных заявлений такого рода, но французская разведка донесла, что в его планах создание атомной бомбы.

— Невероятно! — изумился Жиро. — Теперь понятна суета американцев.

— Президент Пак знает, что очень нужен Америке для противодействия коммунизму на Корейском полуострове, чем беззастенчиво пользуется, теша свои диктаторские амбиции.

— Вот почему сместить его ЦРУ не решилось и вместо путча организовало тот инцидент на «Мосту Невозврата», — догадался Жиро. — Весьма действенно и наглядно, должен признать, после такой демонстрации Франция была обязана отказаться от сделки.

Басс провел рукой по волосам, обнажив залысины.

— Интересно, как Штаты пронюхали о нашей сделке? — произнес он, не обращаясь к Андре, словно разговаривал сам с собой.

— ЦРУ знает все, — смиренно заметил Жиро. — Зря ты думал, что правительству удастся утаить такой секрет. Уже один факт появления нашей компании в этом году должен был обратить на себя внимание спецслужб всего мира. Ведь во Франции действует Комиссариат по атомной энергии, его достаточно. Нетрудно догадаться, зачем понадобилось создавать «Кожема».

— И что? В этом же году появился «Фраматом», например. Почему бы не присмотреться к нему?

— Не волнуйся, Жорж, к нему американцы тоже присмотрелись. Кроме того, «Фраматом» занимается поставками реакторного оборудования, он менее интересен. Наша «Кожема» единственная, кто отвечает за топливный цикл, включая переработку отработавшего ядерного топлива и экстракцию плутония. Ясно, что в Штатах нашу деятельность изучают под микроскопом. Скажи спасибо, что Америка не устроила теракта на наших заводах, а вместо этого ограничилась корейским тополем.

Басс посуровел и продолжил изменившимся голосом:

— Хочу, чтобы ты был в курсе, Андре. Американцы не ограничились пограничной провокацией в Корее.

Было видно, что он хотел выговориться, но признание давалось ему с трудом.

— Жорж? — Андре взволнованно подался вперед.

— Я получил угрозы…

— Жорж!

— Неявные… скорее, намеки…

— Как это было?

— Помнишь воскресный банкет у Помпиду?

Жорж подразумевал встречу в неформальной обстановке в резиденции бывшего президента Жоржа Помпиду ряда влиятельных персон, которые отвечали за национальный ядерный проект.

— Ты про двадцать второе? — уточнил Жиро.

— Да. На банкете ко мне подошел иностранец. Представился Полом Крэнстоном, техническим консультантом. Я повел себя как осел. Сначала вообще не понял, о чем со мной говорят. Этот Крэнстон… имя наверняка вымышленное… Он ходил кругами. Мне хотелось оборвать разговор и уйти, но тут я понял, что он толкует о передаче технологий. И хотя рассказ американца касался других лиц и других компаний, ситуация один в один совпадала с нашей. Прохвост знал мельчайшие подробности. В общем, в его истории директор, отвечавший за сделку, погиб в автомобильной аварии.

— Боже мой, Жорж! — Андре оцепенел.

Басс, напротив, все больше распалялся:

— Мерзавец скорчил постную мину, а в это время его глаза смеялись. Он угрожал мне прямо в лицо и смеялся! У всех на виду, на таком важном мероприятии! Подонки! Да кем они себя возомнили?! Они еще не знают, с кем связались, Андре. Меня не запугать. Я вхожу в круг самых влиятельных бизнесменов Франции и намерен всем доказать, что «Кожема» будет осуществлять свои операции в любой точке мира, где сочтет нужным. Вопросы национального лидерства моей страны должны решаться в Париже, а не в Вашингтоне.

— Будь осторожен, Жорж, — предупредил Жиро. — Если нарвешься на неприятности, то потянешь за собой всех нас. Меня в том числе.

— Не думал, что ты струсишь.

— Это не трусость, а благоразумие. Я осторожен, друг мой. Но полностью разделяю твою решимость. Пусть сделка с Кореей сорвалась, зато остается Иран. Тегеран не отступит так легко под давлением Штатов. И еще одно, Жорж… В следующий раз, если опять услышишь угрозы, не утаивай. Немедленно сообщай мне.

Южная Корея. Окрестности Мачжи. 29 августа 1976 года

Глядя на эти неровные голые стены, скудно освещаемые лучами фонариков, и не подумаешь, что перед тобой чудо инженерной мысли. Между тем грандиозный подземный лабиринт, сооруженный американцами из старых самурайских «кротовин», несмотря на кажущуюся примитивность, являлся на удивление продуманным. Богданов впервые обнаружил это, когда выяснил, что по новым тоннелям почти невозможно добраться до центра связи, чужак здесь наверняка заблудится. Напрямую к монастырю Чоннимса вели только три японские ветки. Впоследствии, когда «дончане» изучали чертеж капрала Истленда, всплыл еще один факт в доказательство таланта безвестного военного инженера. Американцы уподобили катакомбы Лернейской гидре из древнегреческих мифов, у которой на месте отрубленной головы вырастали две новые. Аналогично в лабиринте можно было засыпать все выходы на северокорейской земле, однако подземная сеть не погибала, она позволяла прокопать новые выходы в других местах.

Богданов ни секунды не пожалел, что буквально навязался в инструкторы. Корейцы сильны, выносливы и отважны. Некоторые из них явно превосходят по ловкости любого из бойцов группы «Дон», да и вообще любого, кого полковник когда-либо знал. Но опыта и подготовки для определенного рода миссий ребятам катастрофически не хватало. И здесь, в катакомбах, отряд бы себя похоронил. Если бы русский друг вовремя не остановил их…

До бункеров, согласно чертежу пленного капрала, оставалось всего-то метров сто. Впрочем, «всего-то» в узком темном подземелье —