Подземный бой - Александр Александрович Тамоников

— Урам, братишка, уводи отряд, уносите раненого, ему нужна срочная помощь. А мы с Зуйковым завершим установку бомбы и догоним вас. Вряд ли сюда придет второй патруль в ближайшее время.

В этот момент вдали что-то громогласно ухнуло. Наверное, такой звук ожидаешь услышать от рыгающего великана. По тоннелю потянуло сквозняком.

Кто-то из товарищей успел выполнить задание…

Москва. 18 сентября 1976 года

Столько дней пробежало, а группа «Дон» продолжала составлять детальные отчеты во Второе главное управление и заполнять еще какие-то бумаги, которым Богданов счет потерял. «Для порядку», как с важным видом не уставал повторять Дорохин, воодушевляя товарищей, хоть бюрократическую волокиту и сам не переносил. На сей раз, впрочем, рапортовать наверх было приятно, поскольку операция на «полуострове раздора» прошла превосходно. Все три тоннеля были успешно подорваны на территории Южной Кореи. Уже после отъезда русских корейцы продолжили подземные взрывные работы, полностью ликвидировав лабиринт и все пять выходов из него, о чем поставили в известность советскую сторону.

В ходе операции не погиб ни один «дончанин». Корейский ДГБ потерял из сотрудников только Хон Чхангёна, которому поломанные ребра проткнули плевру, отчего рядовой скончался по пути в госпиталь. Из-за этой смерти Богданов испытывал злость на себя, в то же время осознавая, что в сложившейся ситуации приложил все усилия для спасения раненого. Кстати, Нам Чонхо об этом знал и ни в чем Вячеслава Антоновича не винил, даже наоборот — прощался с ним очень тепло.

Поразительное совпадение: в той подземной схватке полковнику, как впоследствии показал рентген, тоже сломали два ребра. К счастью, переломы оказались не столь серьезными, угрозы для жизни не представляли, что отчасти странно, учитывая, как лихо молотил русского коленями мастер тхэквондо, чьего лица Богданов так и не рассмотрел.

У других тоже без травм не обошлось. Так, Зуйкову разбили нос; плюс лейтенант заработал легкое сотрясение от ударов головой о каменный пол. Дубко, чей отряд тоже нарвался под землей на небольшой патруль, серьезно повредил голеностоп. Суммировав результаты, Лепилин, который — вот везунчик! — в потасовке с «каратистами» лишь кулаки в кровь разбил да локти расцарапал, назвал корейскую операцию «прогулкой ясельной группы». И за длинный язык без костей немедля получил смачную оплеуху от замкомандира. Не хватало еще, чтобы за глаза отряд «Дон» прозвали «ясельной группой»! Юмористы-острословы в КГБ найдутся, так припечатают, что потом не отмоешься.

Отнюдь не обилие затянувшейся бумажной работы тревожило полковника. Спустя месяц, казалось, про Пханмунджом все позабыли. Советские газеты молчали, хранила безмолвие и мировая пресса. В сентябрьском выпуске «Международной панорамы», который Богданов посмотрел, как обычно, с жадным вниманием, тоже ни словом не заикнулись о событиях 18 августа и об Азии в целом: телепередачу почти целиком посвятили Африке, только и разговоров было, что о Намибии, Родезии, ЮАР.

Что же получается? Пхеньян извинился, Сеул проглотил, Вашингтон остался доволен собой? Выходит, что так. О существовании секретного радиоузла в монастыре Чоннимса, уничтоженного группой «Дон», все замешанные страны по неписаному «джентльменскому» кодексу договорились не упоминать в СМИ. На кого спишут свои жертвы американцы и южнокорейцы, неизвестно. Наверное, о погибших скажут, что те столкнулись с нарушителями границы.

По своим каналам Богданов разузнал о прошедших 15 сентября слушаниях в Сенате США, на которых упоминался-таки инцидент на «Мосту Невозврата», но совершенно в неожиданном ключе. Сенаторы возмущались по поводу «преднамеренной попытки Пака заставить Соединенные Штаты вмешаться в возобновление боевых действий между Севером и «Югом», таким образом внезапно переложив вину за провокацию на Южную Корею. Ругают не коммунистов, а почему-то собственную креатуру.

Видимо, время Пак Чон Хи неумолимо истекает. Южнокорейский президент сосредоточил в руках колоссальную власть, чтобы расправляться с неугодными ему людьми. Штаты пять лет сквозь пальцы смотрели на то, как он отправлял в тюрьму сотни людей, а десятки казнил за неосторожное слово. Аресты без ордера и пытки на допросах стали в стране узаконенной нормой. Половина новой конституции, упрочняющей безграничную власть Пака, написана китайскими иероглифами, чтобы народ не смог ее читать и обсуждать. Неутолимое желание развязать войну с северным соседом, чтобы встать во главе объединенной Кореи и тем самым вписать свое имя в анналы, преследует новоиспеченного «азиатского Бонапарта» днем и ночью.

Поддержка недемократического режима сама по себе портит репутацию Штатов, но ради внешнеполитических выгод они неоднократно забывали о репутации. Союз с диктатором страшил их нестабильностью. Америка не знала, каких выходок ждать от безумца и в какие проблемы он втянет ее на следующий день. Терпение Штатов было на исходе, поэтому рано или поздно тиран оступится и они откажутся его поддерживать.

С другой стороны, стоит американским спецслужбам сместить (или ликвидировать) диктатора, как политика США вернется в прежнее русло. Северяне опять окажутся «плохими» и войдут в американские учебники истории в роли зачинщиков провокации в Пханмунджоме.

Как бы то ни было, о войне США против КНДР пока никто не помышлял, напротив, в Сенате раздавались громкие призывы к выводу американских войск из Южной Кореи.

Приятное известие. И все же затишье вокруг «инцидента с топором» смущало. Инстинкт побуждал полковника КГБ рыть глубже, как бы странно ни звучали эти слова после спуска в катакомбы.

К слову о катакомбах. Подполковник Нам сообщил, что ДГБ переворошил старые карты и документы-первоисточники в корейских архивах и даже в музеях, выяснив, что других подземных коммуникаций японская армия в районе 38-й параллели не сооружала. Вряд ли корейцы что-то упустили. И дело тут вовсе не в их природной дотошности, хотя ее тоже нельзя сбрасывать со счетов. Дело в том, что на полуострове проходили последние бои Страны восходящего солнца, поэтому японцам некогда и негде было возводить мощные укрепрайоны и прокладывать подземные коммуникации.

Те катакомбы, начинающиеся у деревеньки Саши, были единственными в центре полуострова. По-хорошему, их бы сохранить для потомков, открыть для посещения и водить туда экскурсии, чтобы поведать о славной странице в истории Кореи. Возможно, так оно и было бы, если бы лабиринт не пересекала злополучная параллель. Но «линия слез», как назвал ее переводчик, не позволила катакомбам превратиться в памятник войны. Как Франкенштейн из книги ужасов воскресил мертвое тело, так Центральная разведка США вернула заброшенные тоннели и заставила их вновь работать на войну и разрушение.

Попытки Богданова расспросить о французской сделке, о которой мимоходом заикнулся Нам Чонхо, наталкивались на глухую стену, пока, наконец, кое-кто из руководства прямым текстом не запретил копать в этом направлении. Видимо, президент Пак надумал купить у французов нечто очень и очень серьезное. Причем, похоже, эта сделка никак не связана с инцидентом в Пханмунджоме. По крайней мере,