Подземный бой - Александр Александрович Тамоников

это очень и очень солидное расстояние, которое быстро не преодолеть. Здесь стометровки не бегают. И это означало, что, заложив взрывчатку, не припустишь наутек. Нет, обратно придется ползти с той же скоростью, с какой протискивался сюда, прижимаясь к этим грязным стенам.

Грязи никто из отряда не заметил. Не выработана у корейских чекистов та наблюдательность, какой обладал Богданов. Он дал сигнал остановиться и обшарил фонариком стены. Белесые и влажные. Влага в тоннелях повсюду из-за близости подземных вод. Настораживало то, что камень изменил цвет, еще более посерев, и начал блестеть под лучом. Вячеслав Антонович провел ладонью по стене. Она больше не шероховатая, а скользкая и жирная, причем очень мокрая на ощупь. Глина! Белый камень, богатый прослойками гипса, сменился серым камнем с примесью глины. Где-то прямо под ногами бойцов залегает глинистый пласт, служащий «днищем» для водоносного горизонта.

Разумеется, полковник не разбирался в свойствах камней и не мог сказать, например, из какого можно построить дом, из какого наколоть щебня, а из какого изваять Венеру Милосскую. Зато превосходно разбирался в том, где заложить взрывчатку, чтобы она произвела наибольшие разрушения. Если пойти ближе к бункерам и произвести взрыв, то даже здесь, на расстоянии ста метров, отряд не будет в безопасности, так как от сотрясения неустойчивые грунты заскользят по глинистому пласту и обвалятся людям прямо на головы.

— Дальше нельзя, иначе нас на обратном пути завалит, — наполовину жестами, наполовину шепотом объяснил Богданов своим бойцам.

Этот момент был тщательно продуман вчерашним вечером, к величайшему удовольствию Нам Чонхо, который радовался содействию советских специалистов. Само собой, всем хотелось разместить заряды непосредственно под бункерами. Всем, включая Богданова. Но полковник поборол себя и объяснил, что вряд ли трюк сработает без осечек, и предложил заложить взрывчатку на безопасном расстоянии от бункеров, то есть на таком, где сотрясение грунта не засыплет отступающий отряд.

Корейцы не сразу поняли полковника. «Почему не поставить часовой механизм на достаточно длительный срок, чтобы бойцы гарантированно успели покинуть катакомбы?» — принялись они спрашивать. Пришлось объяснять на пальцах:

— Производи мы взрывные работы в шахте, именно так и поступили бы: завели «будильник» на час, на два, на три — на сколько угодно времени — и без лишней спешки и сутолоки покинули бы подземелье. Увы, надолго оставлять бомбу на южнокорейской территории нельзя. Враг знает о захвате шпионской радиостанции, поэтому может патрулировать тоннели. Следовательно, оставленная больше чем на час взрывчатка будет обнаружена и деактивирована противником. Оптимальная задержка — полчаса. Этого срока отряды будут придерживаться с поправкой на условия продвижения в конкретном тоннеле. Ясно, что на каких-то участках катакомб продвигаться сложнее, чем на других. В таких случаях придется вносить коррективы согласно железному принципу «война план покажет».

Жаль, конечно, что к бункеру номер три не удастся подобраться ближе чем на сто метров. Его, скорее всего, вообще не заденет сдвигами грунта. Но это неважно. Главное — тоннель обвалится на территории Южной Кореи и станет непригоден к использованию. Восстановить его не получится, доступ к остальным катакомбам окажется перекрыт на веки вечные.

Каждый из бункеров, по предложению подполковника Нама, получил условный порядковый номер, в зависимости от расположения. К каждому из них была отправлена группа из пяти корейских бойцов, плюс двое русских инструкторов. Богданов и Зуйков выдвинулись к самому восточному из бункеров, обозначенному третьим номером. Средний бункер под номером два достался Дубко и Лепилину; туда же отправился Нам Чонхо. Добрынин и Казанец получили первый номер, располагавшийся западнее прочих.

Смутная тревога не отпускала Богданова. Увидят ли его товарищи признаки опасности под землей? Сумеют ли различить неустойчивость грунта? Хотелось верить, что их опыт и наставления командира помогут им не ошибиться и заложить взрывчатку на относительно стабильном участке тоннеля.

— Сверим часы! — объявил Богданов, сгибая руку в локте.

Светодиодный циферблат «Электроники» показывал, что отряд добирался до этой точки один час десять минут. А ведь поначалу Богданову не понравились эти часы, когда их подарили ему на день рождения. Сам бы он себе такую безделицу не купил. Показывают, который час, только тогда, когда нажмешь на боковую кнопку. Цифры светятся тусклым красным огоньком, так что при ярком солнце ни черта не видно, приходится ладонью закрывать. А если правая рука занята, как прикажете время проверить? Наручные часы следует делать проще и удобнее: повернул запястье, глянул мельком и узнал время.

Однако потом до Вячеслава Антоновича дошло, что подарок по-своему великолепен: ведь часы идеально подходили для оперативной работы ночью. Зажигаются только от нажатия кнопки — значит, берегут батарейку. Светят мягким красноватым светом, который не демаскирует и не режет глаза в темноте. Удачное решение! «Котлы», поди, техотделом КГБ разрабатывались… Вот и сейчас во мраке лабиринта «Электроника» моментально сообщила, «сколько там натикало», а корейцам и Зуйкову пришлось светить себе на запястья фонариками и, щурясь от бликов, выкручивать руки так и эдак, чтобы разглядеть расположение стрелок.

Час десять. Примерно столько же займет обратный путь, как ни старайся. Поставить таймер на час нельзя, на полчаса опасно, так как за 30 минут отряд не отойдет от эпицентра взрыва на более-менее безопасное расстояние. На этот случай полковник предложил отмерять две трети от затраченного времени. От 70 минут две трети составляют минут 45. Стало быть, часовой механизм следует выставить на 45 минут до активации. Покинуть катакомбы за это время отряд не успеет, но успеет добраться до такого участка, где вряд ли обрушится кровля.

— Устанавливаем здесь, — скомандовал полковник в надежде, что за 45 минут южнокорейский патруль не наткнется на их бомбу и не обезвредит ее.

Зуйков опустился на колени и бережно, точно хрустальную вазу, достал из мешка взрывное устройство, затем с такой же осторожностью поставил на пол. Командир и Чон Урам стояли рядом, светя лейтенанту фонариками. Не успел Зуйков активировать часовой механизм, как ему на плечо положил руку один из корейцев, сержант Дон, давший знак замереть и прислушаться.

Вчера на тренировках имя сержанта немало повеселило и русских, и корейцев. Все шутили, что парнишку теперь заберут в СССР, раз уж группа советского спецназа названа в его честь. Дон и сам заливисто смеялся, радуясь, что заполучил в копилку анекдотов хорошую байку, которую теперь будет травить сослуживцам долгие годы, вплоть до выхода в отставку. И Богданов посмеялся, но про себя отметил, что такого бы точно увез в Москву тренером и обратно не выпустил бы. Дон не обладал могучей мускулатурой, как у культуристов, и тем не менее при взгляде на его гибкое, рельефное, полностью свободное от жира тело, походившее на плотный, тугой